Чтение онлайн

– Всё связано. Я фаталистка, – утверждала Адель.

Выслушивать её каббалистические заключения не было никакого желания.

– Смерть мухи и смерть человека связаны. Каждая живая тварь связана с другой живой тварью. Так и в Писании сказано, а Писанию надо верить. Чему же тогда верить, как не Писанию?

Так мне пришлось прекратить хождения по дебрям пьяных размышлений, покинув их утомительное общество, не прощаясь. Пусть Лиза поймёт меня и не обижается. Я думал лишь о ней и не собирался выслушивать бред двух напившихся маразматиков. Белкин тут же вскочил и, качаясь, но придерживаясь за стулья, попрыгал за мной. Наедине с Адель он боялся остаться. Чем-то и она его пугала, чем-то оттолкнула и повергла в смятение. В итоге Адель осталась наедине с собой. Нам всё равно.

На третий день, когда похмельный синдром угас и появился трезвый взгляд на прошедшие события и свою участь, мне позвонил следователь Звонарёв.

Признаться, я ждал его звонка. Сыскные псы так просто не отвяжутся, да и сам Цербер предупреждал, что у него длинный список вопросов. Я же безоговорочно решил, что начну вести собственное расследование её смерти, буду следовать оставленному посланию и обязательно разгадаю тайну. Два дня меня никто не беспокоил, и Лиза не выходила на связь, а Адель словно канула в Лету.

Я надеялся обрести свободу, но следователь вернул меня в суетный мир, назначив встречу, но не на допросе в прокуратуре. Формально ко мне не придерёшься, и о моем алиби Звонарёв был оповещён. Дело шло к закрытию. Никаких улик, кроме тайн и загадок – уголовное дело не заведёшь. А если и заведёшь, то пора закрывать – глухарь, как выражаются оперативники. Как мне удалось так чисто замести следы? Без влияния нечистой силы и помощи Лизы явно не обошлось.

Навязчивый и принципиальный следователь сдержал обещание и пригласил меня на очную ставку, от которой я не мог отказаться, что означало бы мою вину и чистосердечное признание. Не в убийстве, конечно, но в сопричастности и пособничестве, в сокрытии значимых фактов и улик. Мне предстояло во что бы то ни стало расставить со следователем все точки над i.

Звонарёв предложил отобедать в «Муму». Слишком попсовое место, но на оклад следователя не разгуляешься, а скорее, это для конспирации, и я представителю правосудия не перечил, иначе себе дороже выйдет. Где ещё общаться с нашим правосудием, как не в «Муму»? Символичное место и символичный бренд. Мне предстояло превратиться в Герасима и притвориться глухонемым или перевоплотиться в невинную собачонку и камнем залечь на дно. Одно из двух.

Пройдясь по стойке с узкоглазыми поварами, я вспомнил себя в далёкой школьной столовой, где покупал щи и гречневую кашу с котлетой. «Щи да каша – пища наша», «Поел – убери за собой», словно напоминали плакаты, соответствуя духу «Муму», но к их чести посуду убирали специально обученные люди, что есть несомненный плюс.

Напрасно я набрал полный поднос жратвы. Умный Звонарёв ограничился прохладительными напитками. Я же точно от волнения проголодался. Первый раз общаюсь со следователем в качестве свидетеля, а, возможно, и подозреваемого, но об этом он не заикнётся. Мне известно, как общаться с оперативниками и адвокатурой – говорить надо неопределённо, ни да, ни нет, всегда неточно, всегда с натяжкой: не помню, не знаю – лучший ответ в таких ситуациях. Всё сказанное может быть использовано против меня – об этом я также предупреждён и тактику выбрал правильную. И если не в идеале, то старался следовать выбранной линии поведения. Нутром чуял, что она самая верная, самая заковыристая. С волками жить – по-волчьи выть, и если следователи волки, то почему бы и мне не облачиться в их шкуры.

Звонарёв поджидал меня под карнизом, где приличное расстояние от соседей, но в шумном зале «Муму» нас и так никто не услышит. Неужели на это и рассчитывал старый волчище, используя проверенные методы?

– Вы не так уж удручённо выглядите после похорон, – заметил он, когда я раскладывал поднос на столе.

– Стараюсь. Жизнь продолжается. Но от депрессии мне не избавиться.

– Она очень была близка вам?

– Лиза? Наверно, раз мы жили вместе.

– Вы ничего странного не замечали в её поведении и поступках?

– Знаете, она сама была с прибамбахом. Это меня и увлекало.

– Вам нравятся странные женщины?

– И не странные тоже. Я вообще люблю женщин, но Лизу любил особенно. Собирался сделать ей предложение. На днях состоялся бы юбилей нашего знакомства. Но отпраздную юбилей я уже без возлюбленной.

– Вам не кажется, что и это весьма необычно?

– Стечение обстоятельств. Трагическая случайность.

– И только?

– Послушайте, уважаемый гражданин Звонарёв! Если вы обладаете ценной информацией, то поделитесь со мной! Я готов оказать посильную помощь следствию. Вы думаете, мне по фигу, когда любимая кончает с собой в преступном борделе? И я ещё сдерживаю себя и не рыдаю вам в жилетку. Поверьте, я очень чистоплотный и сентиментальный человек.

– А чем вы занимаетесь?

– Вам наверняка всё известно. Я занимаюсь музыкой.

– Вы музыкант?

– Я занимаюсь её раскруткой – промоутер. Организую концерты, гастрольные туры. А так у меня ни слуха, ни голоса. Но это сейчас далеко не главное. Опустим подробности.

– Судебно-медицинская экспертиза показала, что у вашей избранницы обнаружены…

– Прошу вас, не продолжайте. Уважаемый эксперт обо всём успел доложить. Я его за язык не тянул – это его сугубо личная инициатива.

– Значит, вы в курсе?

– В курсе чего?

– Что ваша девушка, скорей всего, занималась коммерческим сексом.

– Я не верю в это.

– Но как она оказалась в подпольном притоне?

– На этот вопрос должны ответить мне вы.

– А вы мне ничего не должны ответить?

– Если б я знал. Я был бы полным идиотом, если б предполагал, что моя Лиза была невинной бедной овечкой. И полнейший дурак понял бы, что она жила двойной жизнью. Но до вчерашнего дня я не имел об этом ни малейшего понятия. В каком-то смысле смерть – это расплата за её грехи. Я верующий человек и вижу некую предопределённость. Ничего просто так не бывает.