Чтение онлайн

— Не боись, паря, твой золотой запас в целости и сохранности! Неужели ты считаешь, что его хватило бы для того, чтобы купить камни, ушедшие на создание этого шедевра инфернального ювелирного искусства?

— Где же ты тогда их взял? — озадаченно спросил Гвенлин.

— Какие же мы все-таки ненаблюдательные. — Забавно покачал головой демон и хитро прищурил глазки. — Если бы ты был хоть чуть-чуть повнимательнее в пещере колдуна Хъяра, ты бы обязательно заметил, что моя рука зачерпнула алмазов с подноса карат на тысячу больше, нежели вернула на место. К счастью ни ты, ни Мандрагор, ни сам Хъяр этого заметить не могли бы ни при каких обстоятельствах, поскольку моим мэтром был один великий престидижитатор, угодивший в места не столь отдаленные из-за сущего пустяка. Так вот, этому парню сам великий Гарри Гудини в подметки не годился.

— А если бы алат заметил? — испуганно прошептал юноша.

— В этом случае мне пришлось бы вернуть камни на место и чистосердечно покаяться, мол, бес попутал. Хотя сильно подозреваю, что Хъяру по барабану все материальные ценности этого мира, поскольку он без пяти минут бог, совсем скоро покинет этот задрипанный мирок и воссоединится с ушедшими братьями… Однако хватит болтать языками, пора выходить — особы королевских кровей терпеть не могут, когда кто-то опаздывает к ним на аудиенцию. Гвен, надень для солидности кольчугу и шлем и меч свой не забудь. Пройдемся пешком, тут рядом…

— Вот зануда раскомандовался! — Проворчал Мандрагор и изъявил пожелание отправиться вместе со всеми в королевский дворец на «уедиенцию» к Его Величеству…

По дороге во дворец неразговорчивый Доумен Охотник, преодолев робость, все-таки обратился к потомку древнего инфернального рода:

— Многоуважаемый демон, не мог бы ты оказать мне помощь в одном щекотливом дельце?

— Изволь, — Шмультик великодушно махнул рукой. — Хоть я принципиально и против всяческого сотрудничества с конкурентами, оказать помощь кровному брату своего подшефного для меня… короче, валяй, излагай свою просьбу.

— Тут такое дело. — Доступные для обозрения посторонних участки лица Доу покрылись густым румянцем. — Видишь ли, я не располагаю столь богатым подарком, как Гвен, но я немного играю на лютне, и некоторым даже нравится мой голос, поэтому хочу прочитать принцессе стихи своего сочинения. Вот уже две недели я пытаюсь сочинить что-нибудь достойное прекрасной Илейн, но дело дальше первой строчки: "Моя любовь летит к тебе как ясный сокол" не движется. Мне никак не удается подобрать рифму к слову "сокол".

— Ага… — на минуту задумался Шмультик. — Может быть, "гол как сокол" — нет, не годится, или «пол» — также не подходит. — Подумав еще некоторое время, Шмультик поднял глаза на смущенного гиганта. — Прости меня за откровенность, но твои вирши — самая настоящая туфта. Доставай блокнот и записывай:

— Гениально! — Только и мог сказать потрясенный Доумен, после того, как запомнил и дважды повторил про себя текст пропетой демоном баллады. — Ты великий бард, коль можешь на ходу сочинять такие рифмы.

— Ничего особенного, — ухмыльнулся Шмультик, — я знаю одно местечко, где подобных перлов, что грязи под ногами. Ты еще не слышал незабвенные хиты «Джага-джага» и "А я теряю корни и улетаю в не-е-е-е-е- ебо". К тому же, как бы мне ни хотелось присвоить лавры автора, справедливости ради должен отметить, что сочинил эту песенку вовсе не я, а один жгучий брюнет из соседнего измерения…

За разговорами о прекрасном наши герои совсем скоро оказались на дворцовой площади. Не лишним будет упомянуть, что многие встречные узнавали Гвенлина и Доумена и радостно приветствовали героев. Однако особого ажиотажа на улицах столицы появление этих двух молодых людей не вызвало, поскольку кроме дел важных государственных существовали дела мелкие насущные, которые даже ради столь знаменательного события, как встреча с будущим зятем короля никто отменять не собирался. Ровно в полдень главные ворота королевского дворца широко распахнулись и гостей препроводили в тронный зал, где при большом скоплении важных государственных лиц их уже дожидались король с королевой.

Шмультика как-то сразу оттеснили к стеночке, а двум претендентам было милостиво разрешено приблизиться к монаршим особам. Не дождавшись, пока Гвен и Доу подойдут поближе, король Фернан поднялся со своего трона, едва не бегом подскочил к молодым людям и, взяв обоих под руки, обратился к королеве:

— Полюбуйся, Пьетри, на этих двух славных юношей! Чем не мужья нашей девочке?… - И к великому смущению обоих претендентов принялся прилюдно оценивать достоинства каждого, будто был не королем, а торговцем породистых лошадей.

Никто не мог точно сказать, на сколь долгий срок грозили затянуться разглагольствования Его Величества, поскольку никому из присутствующих не могло прийти в голову хотя бы попытаться ограничить короля в праве свободно изъявлять собственное мнение. В конце своей хвалебной речи монарх даже умудрился высказать крамольную мысль, что вовсе не против того, чтобы выдать свою дочурку замуж одновременно за обоих кандидатов. На что один из сановников мудро заметил, дескать, Кангур не какой-нибудь еретический матриархат, а нормальное государство, и матримониальные процедуры здесь должны совершаться с соблюдением всех норм общечеловеческой морали, данной нам свыше самим Всеблагим Создателем.

Поняв, что малость перегнул палку, Фернан Первый еще раз похлопал по плечам молодых людей и, одарив Гвенлина и Доумена любящим отеческим взглядом, вновь уселся на свое место рядом с королевой. Он уже собирался дать соответствующие указания, чтобы в тронный зал привели принцессу Илейн, но не успел хлопнуть в ладоши, как в самом центре помещения полыхнуло так, что у многих из присутствующих перед глазами поплыли радужные круги. Одновременно раздались громкие крики, а также звон оружия и доспехов королевской стражи. Когда шум понемногу утих, а органам зрения вновь вернулась способность адекватно воспринимать окружающую действительность, все увидели посреди тронной залы высокую фигуру, облаченную в синюю робу члена Гильдии Магов с тремя широкими нашивками грандмага на рукаве. Демон с удовлетворением отметил, что на голове грандмастера красовалась широкая белая бинтовая повязка — не иначе тот находился в опасной близости от входа в пещеру в момент, когда сработала адская машина. Нужно отдать должное квалификации королевских чародеев — сразу же по прибытии пришелец был заключен в сияющий кокон созданной ими магической ловушки. Там по первому требованию Его Королевского Величества он мог быть сожжен, задушен, раздавлен как мелкое насекомое или попросту развеян в атомарную пыль. Кроме того, в грудь чародея было направлено не менее дюжины копий, алебард и других колющих предметов, принадлежащих королевским гвардейцам. Не возникало ни малейших сомнений, что неожиданный визитер был прекрасно осведомлен о возможностях службы охраны короля Кангура, поскольку он тут же поднял руки вверх, демонстрируя всем присутствующим мирный характер своей миссии. Тут же, под сводами тронного зала разнесся густой сочный бас прибывшего: