Информатор
Шрифт:
Сидя за столиком ресторана «Пиньон гриль», неоднократно завоевывавшего призы, Уайтекер бросил взгляд на озеро. Он прибыл для встречи с представителями одной из компаний местной пищевой промышленности и теперь беседовал с ними за ланчем – не о делах, а так, о том о сем. Уайтекер расслабился и наслаждался обстановкой.{91}
Ланч заканчивался. Распростившись с коллегами, он прошел в вестибюль отеля. Здесь выстроился ряд телефонов-автоматов, а он уже целый час не проверял свою голосовую почту. Набрав номер, он убедился, что пришло несколько сообщений. Прослушав и стерев одно из них, Уайтекер набрал ноль, чтобы услышать следующее, и услышал «бип-бип». Пейджер Шепарда.
Уайтекер тут же удалил сигнал и швырнул трубку на рычаг. Он чувствовал, что не вынесет напряжения. С этим нужно покончить. Снова сняв трубку, он набрал номер декейтерской резидентуры ФБР.
Гудки.
– ФБР.
К телефону, как обычно, подошел Шепард.
– Это Марк, – отрывисто бросил Уайтекер.
Он соврал, что звонит из Финикса – города, куда этим утром его доставил самолет.{92} И снова Шепард попросил его о встрече.
– Слушайте, я здесь по делу, – ответил Уайтекер. – У меня работы невпроворот. Из-за вас у меня одни неприятности. Последние две недели я так угнетен, что не могу толком сосредоточиться на работе.
– Почему? Какие неприятности?
– Все будто сговорились против меня.
– Кто?
– Все. Мое начальство в АДМ. Они утверждают, что в компании нет никаких нарушений. Всё против меня.
Шепард задал еще несколько вопросов и попытался успокоить Уайтекера, но тот его не слушал.
– Вы же знаете, что я биохимик. В АДМ много литературы по этой специальности, и я взял несколько книг домой, чтобы уточнить летальную дозу разных химических препаратов.
– Зачем вам это? – спросил Шепард, помолчав.
– Я хочу покончить с собой, – произнес Уайтекер, и его голос сорвался. – Я всегда радовался жизни, всегда. А сейчас, последние две недели, мне не хочется жить. У меня депрессия.
Уайтекер говорил первое, что приходило в голову. Что-нибудь да подействует на Шепарда и убедит того отстать от него. Но Шепард не верил ни одному его слову.
– Марк, это несерьезно, вы и сами это понимаете. Никакого самоубийства вы не замышляете. Просто вы расстроены и пытаетесь отделаться от ФБР.
– Брайан, я не могу вести двойную жизнь. Когда все это кончится?
– После того, как вы нам поможете. Поймите, сейчас нам нужна ваша помощь. Никто не может заменить вас. Сотрудничество с нами – это правильный путь. Мы так или иначе продолжим расследование, с вами или без вас. Такие дела. Но если вы не будете заодно с нами, вы рискуете оказаться среди обвиняемых.
Шепард сделал паузу, чтобы Уайтекер усвоил значение сказанного.
– По вашим словам, сотрудники АДМ не знают ни о каких нарушениях закона. Я дал вам диктофон. Где записи этих разговоров?
– Их нет, – ответил Уайтекер, оглянувшись.
– Почему?
– Если я буду записывать разговоры с боссами, то скомпрометирую себя самого. Я уверен, что они сделают меня козлом отпущения. Кто я такой, чтобы победить Андреасов? У меня нет шансов.
– Марк, вы же не в одиночку с ними воюете. Мы…
– Нет, ничего не выйдет, – прервал его Уайтекер.
– Марк…
– Я посоветовался с одним другом. Он на двадцать лет старше меня и занимает высокое положение, руководит компанией в другом штате. Он хорошо знает Андреасов и не любит их. Я объяснил ему, в каком положении нахожусь…
Уайтекер рассказывает посторонним людям о своем сотрудничестве с ФБР?!
– Как зовут вашего друга, Марк?
– Не ваше дело. Он считает, что японцы не станут доверять мне и раскрывать секреты, потому что я работаю в компании всего три года.
Шепард записывал в блокнот все, что наговорил Уайтекер.
– А вы ничего не можете для меня сделать. Мой друг дал мне телефон одного юриста, который раньше работал в Федеральной комиссии по торговле. О фиксировании цен он знает все. Я звонил ему.
– Вы наняли юриста? – помолчав, спросил Шепард.
– Я не плачу ему сам, мой друг платит. Но я верну деньги с процентами. Через год. Обязательно верну. Мой друг сказал, чтобы я не разговаривал с вами без адвоката.
– О'кей, – протянул Шепард. Плохо дело. Вряд ли найдется такой юрист, который посоветует своему клиенту сотрудничать с ФБР, а выведывать у Уайтекера, что тот ему насоветовал, Шепард не имел права.
– Я провел с ним пять с половиной часов, и он сказал, что я не нарушил никаких законов, – продолжал Уайтекер. – Все законно. Он, правда, добавил, что это может стать незаконным, но пока что все в рамках.
Шепард заподозрил, что Уайтекер снова сочиняет. Если юрист в самом деле так и сказал, значит, Уайтекер не раскрыл ему всей правды – хотя бы той, которая была записана на пленке, имевшейся в распоряжении ФБР. А может, никакого юриста не было вовсе. И Шепард высказал свои сомнения вслух.
– Нет, он так и сказал, – настаивал Уайтекер. – Он сказал, что я имею право встречаться с конкурентами и обсуждать с ними цены и объемы продаж, если они известны нашим клиентам.
Шепард напомнил Уайтекеру все, что тот говорил ему. Уайтекер знал, что совершаются незаконные сделки. ФБР и вмешалось-то только потому, что Уайтекера это беспокоило. Он хотел восстановить порядок. Что же с ним случилось теперь? И почему АДМ так озабочена начатым расследованием, если она не нарушает закон?
Уайтекер замялся и стал говорить, что Мик Андреас против того, чтобы ФБР занималось делом Фудзивары, потому что он сам сообщил Уайтекеру о встречах во Флориде и в Европе.
– На этих встречах обсуждалось фиксирование цен?
– Думаю, да. Мик забеспокоился, потому что Дуэйн не знает, что он рассказал об этих встречах мне.
Даже если переговоры о лизине не нарушали закона, продолжал Уайтекер, Мик боялся, что звонки Уайтекера конкурентам могут вызвать у агентов ФБР подозрения и они начнут раскапывать все это.