Чтение онлайн

Минут через двадцать Херндон поблагодарил Уайтекера и простился с ним. Он пронаблюдал, как Уайтекер выезжает со стоянки на дорогу, и проверил, не следует ли за ним кто-нибудь. Херндон чувствовал себя за него в ответе. Уайтекер помог раскрыть международный заговор. Он был частью их команды.

Через несколько дней, в канун Хеллоуина, Херндон уселся в кресле перед телевизором в гостиной. Он наконец получил копию видеозаписи, сделанной в Ирвайне, и начал писать к ней резюме. Вставив кассету в видеомагнитофон, Херндон взял пульт дистанционного управления и нажал кнопку воспроизведения. Один из котов, Муки, прыгнул к нему на колени.

Запись действительно была невероятной. Херндон снова и снова перематывал пленку, чтобы еще раз просмотреть самые важные моменты.

Время, указанное белыми цифрами в нижней части пленки, приближалось к 11.00, когда Уайтекер отправился в туалет. Кейс он, разумеется, оставил на своем месте, и магнитофон продолжал работать. Однако запись, сделанная в отсутствие лица, давшего на нее согласие, не будет иметь юридической силы в суде.

Затем Андреас изложил перед конкурентами свою позицию.

Что это?

На экране Херндон увидел, как Уайтекер открывает кейс и начинает у всех на глазах ковыряться в записывающем устройстве.

Что он делает?

Херндон отмотал пленку назад и прокрутил сцену еще раз.

Он что, рехнулся?

Они обязательно поговорят об этом с Уайтекером.

Чуть позже он позвонил Шепарду в Декейтер:

– Ты просто не поверишь, Брайан. Я только что просмотрел видеозапись, и на ней Уайтекер открывает кейс и приподнимает закрывающую устройство панель прямо за столом, в присутствии всех остальных.

– Ты шутишь, – сказал Шепард, помолчав.

Херндон сообщил коллеге точное время, когда это произошло. Шепард положил телефонную трубку. Он хотел увидеть это собственными глазами. Если диктофон в кейсе был не в порядке, Уайтекер должен был просто отключить его. Придется отчитать его. Что за беспечность!

– Ну и где же соглашение?

Робин Манн обратилась с этим вопросом по телефону к трем агентам ФБР, ведущим расследование. Несколько дней назад они послали ей копии всех записей, сделанных в Ирвайне, и ожидали поздравлений. Вместо этого снова последовали недоуменные вопросы. По закону преступным деянием считается заключение соглашения, а не обсуждение возможностей его заключения. Манн признавала, что соглашение, по сути, было достигнуто, но знала, что жюри захочет услышать, как участники подтверждают, что сделка заключена. А в Ирвайне конкуренты несколько часов спорили, и лишь в самом конце, за несколько минут до ланча, прозвучал намек на достижение договоренности. Это хорошая улика, сказала Манн, но недостаточная. Любой мало-мальски грамотный защитник на суде не оставит от нее камня на камне.

В резидентуре Декейтера агенты, слушавшие ее по трем телефонным аппаратам, были в расстройстве. Неужели Манн не видит, что соглашение было достигнуто? Может, она не хочет этого видеть?

– Как еще это назвать, если не заключением соглашения? – возразил Везеролл. – Не зацикливайтесь на их словах, смотрите, что они делают, что пишут.

– Я смотрю, Джо, – ответила Манн. – И я вижу лист с цифрами, но можно ли считать его соглашением?

– Ну а чем же еще?

– Это можно рассматривать как предложение. Остальных компаний на встрече не было. Никто из них не заявлял о своем согласии.

Шепард заспорил и стал вновь объяснять, что вся запись в совокупности недвусмысленно свидетельствует о достижении соглашения. Везеролл в досаде бросил трубку и вышел в соседнюю комнату, где у телефона сидел Херндон. Везеролл махнул рукой и показал ему язык, ясно выразив свое мнение.

Херндон подавил улыбку.

Когда Херндон и Шепард простились с прокурором, все трое собрались в главном офисе. Чего еще хочет Манн? Может, предположили агенты, она просто боится браться за это дело? В конце концов решили, что Уайтекер должен сделать такую запись, где прозвучит слово «соглашение». Хотя неизвестно, удовлетворит ли прокуратуру и это.

В понедельник, 22 ноября, Уайтекер составлял новый отчет о последних расходах.{183} Всю предыдущую неделю он был в разъездах, и теперь его стол был завален счетами и квитанциями. Он заполнил бланк, написав, что в понедельник и вторник был в Чикаго, и приложил счет за президентский номер в отеле на Норд-Стейт-стрит. Четыре следующих дня он провел в Майами на отраслевой конференции.

Уайтекер включил в отчет триста восемьдесят семь долларов двадцать семь центов, уплаченных за гостиницу в Майами, но счет не приложил, написав, что он должен прийти по почте. Еще он перечислил затраты на посещение нескольких ресторанов с приложением счетов, верхняя часть которых была обрезана, так что название и местонахождение этих ресторанов были неизвестны. Слово «Майами» не значилось ни в одном из документов. И хотя обычно Уайтекер делал по нескольку десятков телефонных звонков в день, за все три дня его пребывания во Флориде не состоялось ни одного разговора – ни по карточке «Эй-ти-энд-ти», ни из комнаты отеля.

Иначе говоря, Уайтекер сделал все, чтобы не осталось никаких письменных свидетельств его поездки. Поэтому не только АДМ, но и ФБР было трудно понять, что на самом деле он был вовсе не во Флориде, а далеко за пределами страны.

Подтвердить факт заключения соглашения в Ирвайне оказалось труднее, чем представлялось агентам. Обе компании считали, что договоренность между ними достигнута, но условия соглашения виделись им по-разному. По мнению Уайтекера и Андреаса – и агентов ФБР, – японцы согласились, что АДМ будет производить столько же лизина, сколько в предыдущем году, плюс значительную долю прироста рынка 1994 года в четырнадцать тысяч тонн.

Однако ни Ямада, ни Икэда не подтвердили этого прямо. Долю АДМ они весьма неопределенно обозначили буквой «альфа», отозвавшись о ней как о «существенной части дополнительного количества». Но, в отличие от АДМ, под дополнительным количеством они имели в виду не ожидаемую прибавку в четырнадцать тысяч тонн, а то, что будет произведено сверх этого. Четырнадцать тысяч тонн они собирались поделить исключительно между азиатскими компаниями, а если вдруг удастся достичь цифры в пятнадцать тысяч тонн, то существенную часть этой дополнительной тысячи они уступали АДМ. Иначе говоря, они оставляли американцам крохи, которые останутся после того, как насытятся японцы и корейцы.{184}

«Адзиномото» просто продала американцам старые предложения в новой упаковке, не изменив их суть. Неопределенная формулировка, предложенная Ямадой, должна была умиротворить американцев. Логические доводы представителей АДМ не повлияли на убежденность японцев в своей правоте. Они считали свою позицию естественной и правильной.

В ноябре Уайтекер записал несколько своих разговоров с Икэдой об условиях достигнутого в Ирвайне соглашения, но толку не добился. 1 декабря он зашел в кабинет Мика Андреаса, чтобы рассказать тому о состоявшемся накануне споре с Икэдой. Он кипел от возмущения.