Инга
Шрифт:
«Займи мне место рядом с Ингой». И вдогонку: «Если ты мне еще друг…»
Максим посмотрел на Марго: вроде спит. Он забрался с головой под одеяло и написал:
«Ты на часы смотрел?»
«Да. Специально ждал до двух. Надеюсь, ты сегодня больше не уснешь».
«Ну, не знаю… Стульев может не хватить».
«Я все равно приеду!»
«Ты же хотел выспаться».
«Передумал».
«Все! Отвали! Спать хочу».
Максим выбрался из-под одеяла и снова посмотрел на Марго.
«Спит! Ну и хорошо, а то еще подумает, что я с любовницей переписываюсь», – усмехнулся он и повернулся на бок. Прошло каких-то пять минут, и Максим только уснул, как на телефон снова пришло сообщение:
«Макс, я не понял, ты займешь мне место?»
Это было уже чересчур. Он даже захотел написать Артему все, что о нем думает, но не стал: сам виноват, что довел друга до такого состояния.
«Приезжай», – написал он, обнял Марго и уснул.
***
Приближался Новый год. Москва засияла праздничными огнями. Витрины торгово-развлекательных комплексов, офисных центров и супермаркетов украсили нарядные новогодние елки.
Некоторые из них стояли в тепле, за толстыми стеклами зданий, другие – на улице, перед входом, усыпанные пушистым белым снегом. Куда бы кто сейчас ни отправился – в парк или на бульвар, в центр или на окраину, – везде обязательно повстречал бы одну из этих зеленых красавиц. Они были повсюду. Их устанавливали по распоряжению властей и по желанию простых жильцов, решивших украсить к новогоднему празднику свой двор. Их ставили по приказу руководителей небольших компаний и огромных корпораций, рядом с внушительными небоскребами и крохотными обветшалыми домиками. Где-то – для имиджа и презентабельности, а где-то – просто так, для души! Елки были живые и искусственные, золотистые и серебряные, из бумаги и пластика, а также из сверкающих диодных лампочек. Они могли быть маленькими и очень высокими – как, например, главная елка страны, привезенная из подмосковных лесов на специальной платформе.
Елки были разные, но всех их объединяло одно: они никогда не стояли в одиночестве. Рядом с ними постоянно находились люди. Они съезжали с ледяных горок на «ватрушках», пили чай с баранками, катались на коньках, лепили снеговиков и снежные крепости. Люди радовались елкам, а те дарили им в ответ замечательное, ни с чем несравнимое новогоднее настроение.
Город сиял не только огоньками новогодних елок – вся Москва была украшена красочной сверкающей иллюминацией. Фасады небоскребов и старинных особняков в центре города озаряла нарядная подсветка. Мягкий волшебный свет прожекторов поднимался вдоль колонн и порталов, вычерчивая расползающиеся по стенам тени и освещая купола древних храмов и сталинских высоток. Деревья вдоль бульваров были увиты миллиардами разноцветных огней – красных, синих, желтых, белых… Они пульсирующими струями стекали с макушек к земле и, переливаясь в ветвистых кронах, создавали иллюзию волшебного леса, где на укромной поляне, прячась от любопытных глаз, сидели двенадцать братьев-месяцев. А в парках и на площадях кружились музыкальные карусели с деревянными лошадками и гирляндами ламп. Несмотря на холод, улицы были полны прохожих и любопытных туристов, прогуливавшихся среди мерцающих огнями туннелей и залитых светом ажурных беседок.
Но самым замечательным в новогоднем празднике были лица людей. Они наконец просветлели, с озабоченных лбов исчезли морщины, уголки губ расправились и потянулись вверх, а сверкающие радостью глаза добавили блеска в уличное освещение!
С каждым днем, приближающим страну к Новому году, все меньше приходилось думать о работе, и на горожан свалились приятные предпраздничные хлопоты. Необходимо было готовиться к приходу самой волшебной ночи, и в первую очередь следовало купить подарки. Бритвы и духи в магазинах расходились на ура, традиционно скупалась вся электроника: смартфоны, планшеты, караоке, телевизоры… А ведь помимо подарков следовало купить еще и продукты: шампанское, икру, горошек, мандарины. Ну какой Новый год без мандаринов? Их запах с самого детства ассоциируется с этим праздником. Мандарины, оливье и шампанское всегда были главными атрибутами новогоднего стола. И что бы ни менялось в нашей стране, для встречи Нового года народ готовил столько еды, чтобы потом еще дня три-четыре можно было не выходить из дома и принимать гостей.
Инга вызвалась приехать к Максиму пораньше, чтобы помочь приготовить праздничный стол. И при личном знакомстве она совершенно не понравилась Марго… То есть понравилась, но как раз поэтому и не понравилась!
Инга и Марго, хоть и были приблизительно одного возраста – двадцати пяти лет, – внешне выглядели полными противоположностями. Марго – брюнетка с густыми волнистыми волосами и открытой улыбкой, Инга – блондинка с породистой красотой Снежной королевы. Обе были эффектными, привлекательными и при других обстоятельствах могли бы оказаться соперницами в борьбе за внимание мужчин. Именно поэтому в первые минуты после знакомства между девушками чувствовалось напряжение, пока они не разговорились.
Инга быстро оценила те блюда, которыми занималась Марго, и принялась готовить закуски: баклажаны с помидорами, рулеты, тарталетки и всякие там канапе. Безусловно, это стало хорошим подспорьем и украшением к праздничному столу, поэтому Марго не смогла не отметить:
– Как ловко у вас получается!
– Практика в свое время была хорошая. У моей тетушки собственный ресторан в Риге, так что я раньше часто у нее подрабатывала. Особенно на каникулах.
– Значит, вы почти профессионал?
– Я бы так не сказала. Просто теперь я знаю рецепты множества блюд, научилась их готовить и красиво оформлять, – пожав плечами, возразила Инга. – Но так и не полюбила, к сожалению, это занятие.
– Я тоже не любила, а вот сейчас готовлю с удовольствием.
– Как это? – подняла брови Инга.
– Раньше я готовила по необходимости, а теперь мне хочется побаловать чем-нибудь вкусным Максима.
Услышав это, Инга задумалась: интересно, почему она сама с такой легкостью предложила сегодня свою помощь? Ведь она не кривила душой, когда говорила, что не любит готовить. «Неужели мне тоже захотелось кое на кого произвести впечатление?» – промелькнула в голове догадка. Сознаваться в этом было непривычно, и, если бы не слова Марго, вряд ли она сама пришла бы к такому выводу.
– Очень интересная версия. Я никогда не задумывалась о таком подходе, – вслух произнесла Инга. – Думаете, это своего рода лакмусовая бумажка?
Марго в ответ лишь улыбнулась.
Инга оторвалась от очередного блюда и стала рассуждать:
– Вы утверждаете, что если один человек любит другого, то хочет сделать для него что-то приятное, даже если ему не нравится этим заниматься?
– Конечно, – кивнула Марго. – Потому что меняется отношение к самому процессу. К примеру, если раньше я готовила с неохотой, то теперь делаю это по собственному желанию, которое возникло само по себе, когда в моей жизни появился Максим.
Инга призадумалась и отрешенно стала продолжать прерванное занятие. Сейчас она сворачивала рулеты из ветчины с сыром, и было заметно, что ее руки делают работу автоматически, а голова занята совсем другим.
– Наверное, это возможно только в том случае, если любишь человека по-настоящему, – наконец сказала Инга.
– Безусловно.
– Знаете, Марго, я надеюсь, что мне тоже когда-нибудь захочется заниматься этим с удовольствием.
Марго хорошо поняла, что Инга хотела этим сказать, и ее первоначальная настороженность исчезла.
– А что это мы все на «вы» да на «вы»? Давай-ка лучше на «ты», – предложила она, чувствуя, как прохладца между ними меняется на взаимную симпатию.
– Давай, – согласилась Инга.
Несмотря на холодную красоту, она никогда не была высокомерной, скорее самостоятельной и целеустремленной. Такой ее сделала жизнь. Но те, кому она становилась другом, узнавали ее с другой стороны – как верную, искреннюю и преданную, готовую всегда прийти на помощь. Инга была такой сама и ценила это в других.