Чтение онлайн

Может это все из-за ее новенького выдуманного ею же самой диагноза «Ангедония»?

— Да кого волнует, что ты там сам себе бубнил. Ты просто замкнутый! Тебе надо открыть для себя больше возможностей.

— Твою мать! А может мне так нравится! Я не хочу жить так как тебе того хочется!

— Я тоже.

— Прекрати огрызаться, и лучше скажи, что нужно сделать, чтобы это наркота не подействовала!

— Ничего не поможет, скоро тебя накроет!

— Спасибо Вероника, замечательно, черт возьми! (Вот же мразь!)

— Ты просто не хочешь развиваться! Ты не хочешь расширить сознание! Все чего ты хочешь, это сидеть в этой вонючей дыре, задыхаться и ныть какое жизнь дерьмо!

— Знаешь, вот сейчас, ты говоришь, прямо, как наркоманская шалава...

Тут она резко ударила меня ладонью по щеке. (За что? Я просто, сказал правду)

Естественно я ударил ее в ответ (Легонько, тоже ладошкой, чтоб знала кто я).

Но это ее не остановило, а только разозлило еще больше (Я оплошал, это было очевидным). Она вновь ударила меня по лицу, а потом еще раз и сильней, звук хлопка прошел быстро и мимолетно, осталось только горечь и жар на моей щеке, точнее на обеих щеках (Вот же мразь!) Я ударил ее в ответ вновь. Рефлекторно.

— У тебя проблемы! С головой! И с самой собой! – Крикнул Я и схватил ее за плечи, начал трясти и повалил на пол.

Она плюнула мне в лицо, я плюнул в ответ (Чего добивается эта пизда?!)

Мы смотрели друг на друга некоторое время, пока она не укусила меня за губу и притянула меня к себе. Мои руки непроизвольно потянулись к ее груди, там они наткнулись на застежки ее блузки.

Все начало разолгаться на атомы. Видимо DMT уже вступили в дело. Бессмертноe вещество, одни лишь тленные формы. Пол исчез из-под ног. Теперь мы находились в совершенно другом пространстве. Из-за ее спины выползли щупальца, они жестко обвили меня, не давая мне сбежать. Я посмотрел на ее лицо. Это уже была не Вероника, это была некая богиня Амазонок. Ее синие губы распахнулись, и оттуда вылез невероятно длинный язык, он проник ко мне в рот и сцепился с моим языком. По моему телу прошла судорожная рябь. Щупальца все сильнее обвивали мое тело и притаскивали меня все ближе к ней. Я жестко обхватили ее за талию, и мои пальцы жадно впились в ее тонкую кожу, оставляя на ней алую вибрирующую рябь пульсирующего света. Я вошел в нее, и в ее прозрачном теле зажглись тысячи огней, они ослепили меня и я закрыл глаза, схватив ее еще сильнее.

Открыв глаза, я обнаружил, что у меня за спиной появились крылья.

Я взмахнул ими, и мы вознеслись в космос, там мы взорвались, создавая тысячу новых звезд. Я это бросок природы, бросок в неизвестность, может быть в никуда…

«Холодно – начало чего-то знакомого; то есть унизительного»

Проснулся я утром в холодном поту.

Мне снился чертовски странный сон.

Во сне я бежал по темным улицам незнакомого города. За мной гнался гигантский ребенок. Он был очень велик, и на нём были подгузники. Он сносил большие здания, а я убегал в истерике. Cловно он искал именно меня.

Что за идиотский сон?! Удивляет то, что я его вообще запомнил.

Земля под ногами подрагивала от шагов этого гигантского ребёнка. Когда я оглянулся в очередной раз и понял, что из-за угла вот-вот покажется его отвратительная морда, под ноги подвернулся булыжник. Со всего маху я рухнул на мостовую. И проснулся.

Проснувшись, я услышал, как за Вероникой захлопывается входная дверь.

Это ее манера "уходить не попрощавшись" меня бесит! Не доброе утро милый, не кофе в постель, так нехуя блять, все ей похуй, вот же бесчувственная тварь!

Из окна льётся серый свет.

Скомканная простыня в ногах, влажная подушка.

Доброе утро Мир...

Во рту отвратительный привкус, будто я жевал дерьмо.

В ушах всё ещё звучит басистый гул космоса.

Чтобы отвлечься от болей в теле, я начинаю создавать мысленные помехи.

Что может быть лучше, чем выпить с утра? Подняв свой зад, я направляюсь на кухню и открыл холодильник с намерением разобраться со всем сегодняшним дерьмом.

Я кладу в стакан истекающие потом параллелепипеды льда.

Налив светло-коричневую жидкость в чашку, легонько взбалтываю, лёд звонко побрякивает.

Первый же глоток заставляет немного примирится с действительностью. Наверноe.

Черт возьми, эта её поганая привычка уходить, не попрощавшись, начинает раздражать меня все больше и больше, но я подозреваю что, ей просто нравится меня раздражать. Она получает от этого моральное удовольствие, возможно даже физическое.

У меня в квартире остались книги Вероники.

Точнее моя квартира буквально завалена её книжками.

А это что за компакт-диски? "BTS" "SEVENTEEN"? И что-то еще?

Х-х-м. В один из дней все эти компакт-диски я буду использовать как компромат.

Как странно, черт возьми, я уверен, что двигал диван к окну. Так какого черта он вновь у стены? (может я просто забыл, что переставил его или же я вообще не переставлял его?)

Итак где, черт возьми, мои сигареты? Наверноe Вероника их стырила. Вечно она ширится по моим карманам и вещам, чертова проказница.

А это что за ещё какая-то книга? «Карл Густав Юнг / Человек и его символы»

Ну, что за безобразие, поразбрасывала она здесь все! Ну, что за девушка?!

Диски и книгу, я кинул под диван, чтобы не мешали мне.

Итак, что же мне самому почитать? Что-то нормальное.

Я вообще читать люблю, читаю всё подряд. Если сидишь в четырёх стенах, пытаясь сохранить остатки рассудка, чтение становится единственным занятием, способным удержать тебя на плаву. Но, в то же время, чтение- это моё дезертирство, моя повседневная трусость перед жизнью, оправдание моей неспособности к работе, всегдашняя отговорка, ширма, за которой я скрываю свои поражения, свою несостоятельность. (и тут, вот тут, как обычно, на меня напала рефлективная печаль)

Книги ещё одна реальность, в которой я существую (Или единственная?)

Но сколько мне ещё нужно прочитать книг, чтобы очередной раз убедится, что всё в мире страдало и страдает по сей день. И что действительно счастливых людей крайне мало (На самом деле мне, просто, нужны деньги, как и всем остальным).

Черт возьми! Я только что вспомнил очень неприятную вещь (Точнее факт).

У меня закончились деньги и вмести сними желание жить.

Что ж, пора бы подзаработать, я опять на мели Как же это неприятно.