Чтение онлайн

Они чокнулись бокалами. Мужчина выпил до дна и, увидев, что девушка лишь немного пригубила, аккуратно взялся за тонкую стеклянную ножку. Он заставил ее снова поднести фужер к губам и держал наклоненным до тех пор, пока тот не опустел. Сквозь цветочный аромат янтарного напитка проступил стесняющий дыхание запах спирта. Девушка закрыла глаза и прижала тыльную сторону ладони к губам.

Музыкант по-прежнему оставался на своём месте, лишь исполняемое произведение того же автора сменилось на «Tu Sei». Новая мелодия будто ширилась и разрасталась, становилась громче. Казалось, она нападала на Джека, старалась докричаться до девушки, рассказать, что Джек на самом деле слабак, негодяй и трепло. Виолончель готова была кричать, что мерзавца нужно немедленно выгнать за дверь.

– Я искренне верю в этот тост, – тоном, каким говорят с детьми, сказал Джек.

Девушка с трудом выдержала его испытывающий, словно змеиный, взгляд. Как вампир, он вытянул из нее способность мыслить здраво, и теперь она сидела словно под гипнозом. Ей показалось, что вместе они действительно преодолеют любые сложности. В гостиной теперь хозяйничала страсть.

Глядя на Джека, девушка почувствовала желание подарить ему часть себя, широко раскрыть дверь и впустить этого желанного гостя в свой мир, в свою жизнь.

Глядя на девушку, Джек чувствовал лишь желание поскорее перейти в спальню, чтобы пораньше вернуться домой. Он ужасно устал от скандалов с женой и не хотел лишних ссор. Ему искренне хотелось, чтобы в его семье царил уют и покой.

– Пойдем к тебе, – сказал Джек, блеснув хищными глазами.

Он взял со стола бокалы и недопитую бутылку вина.

Музыкант оборвал мелодию в тот момент, когда пара покинула гостиную. Происходящее, конечно, было не его делом, но он не мог приказать себе не переживать. Чувства расходились по его телу волнами, будто Джек бросил камень в водоем эмоций музыканта. И он был не одинок в этом чувстве.

Перед маленьким телевизором, тускло освещавшим спальную комнату, сидела мать девушки. Когда до нее через стенку доносились звуки, пожилая женщина добавляла громкости на пульте дистанционного управления, чтобы не слышать возню в комнате дочери.

Природа взяла свое. Все самоограничения улетучились. Отдавшись страсти полностью, девушка больше не думала о том, что нужно вести себя тихо. Бесстыжий взгляд Джека на какое-то время стал единственной путеводной звездой. Он был так близок, так манил сократить дистанцию тел до ноля. Волосы спутались, талия извивалась, а глубокое дыхание обоих сливалось со слишком резким запахом одеколона Джека.

Желание девушки Джек подхватывал, как ураганный ветер во время стихийного бедствия, срывая чуть приподнятую крышу дома где-то у побережья Флориды. Далее вертел ею во всех направлениях. Страстный водоворот захлестывал, он был сильнее гордости и самообладания.

Девушка легла на бок. Она смотрела, как Джек наливал вино. Повседневное привычное состояние возвращалось к ней. Испытывая легкое стеснение, она потянула на себя одеяло и прикрыла нагое тело.

– Это было потрясающе. Нам нужен новый тост, – улыбаясь, сказал Джек.

Девушка ответила милой улыбкой.

– Того, что происходит с тобой, у меня давно уже не было, – сказал Джек и сразу притих. Он словно начал не с того края и думал, как теперь исправить сказанное. – А может, и никогда не было. У нас дома есть кот, я помню его еще котенком. Помню, когда его кастрировали. Сейчас он толстый и круглый, как мяч... Ему тяжело даже запрыгнуть на диван – столько жира у него под кожей. Иногда мне кажется, что с моей женой происходит что-то подобное. Весь ее мир ограничен только детьми. Коту больше нет дела до кошек, а моей супруге словно нет дела до нашей интимной жизни. Все говорят, какая она прекрасная. Они просто не знают, какая она в быту. Когда она начинает делать мне замечания, это похоже на неумолкаемый поток воды. Журчит быстрым полушепотом и не может остановиться. Скажешь ей, что надоело уже жевать эту тему, так она обидится, уйдет. При этом уже журчит себе под нос о чём-то другом, понятном только ей.

Девушка внимательно слушала стоящего с бокалом Джека. Она лежала и видела черты его лица снизу, под новым углом. Откровенно рассказывая о проблемах в своей семье, он смотрел вдаль застывшими стеклянными глазами. Подбородок как-то странно шевелился. Он не так давно тщательно побрился: маленькие порезы еще оставались слегка припухшими. Уже четко наметился второй подбородок, лицо начало слегка обвисать. На миг все черты Джека показались девушке некрасивыми, возможно, даже неприятными. Она задумалась о том, какой он, в сущности, наглец, предатель и трус. Неожиданно для себя самой, она прониклась печальным положением его жены. Джек даже не подозревал, что отношение к нему может кардинально поменяться именно сейчас. Не понимал, в каком невыгодном свете выставляет себя, рассказывая о таких вещах. Но произошло и еще кое-что. Кроме солидарности к жене Джека, она стала ревновать его к другим. Ей вспомнилось, какими жадными глазами он смотрел на проходящих мимо нимфеток, когда они были в ресторане. Едва ли он упустил бы шанс заскочить в спальню ее подруги, с которой они вместе были на той злополучной кинопремьере. Просто у подруги тогда была веская причина уехать раньше. “Да я просто была единственной одинокой жертвой в тот вечер, и Джек этим воспользовался,” – вдруг подумала девушка. И впервые с отвращением смотрела на голого мужчину, стоящего в ее комнате с бокалом в руке.

Джек начал рассказывать, что уйдет от жены навсегда в один день, и без него она будет счастливее, избавившись от ежедневных подозрений. Говорил, что в этот вечер ему открылось многое в отношениях с лежащей перед ним прелестницей. Потом вспомнил о детях и задумался так глубоко, что пил из бокала, уже не предлагая никаких тостов. Сожаление о мальчиках уместилось в одно предложение, в то время как о жирном коте он говорил с минуту, рассказывая, как привык к животному. Девушке стало противно. Она хотела, чтобы этот бесконечный эгоистичный монолог закончился как можно скорее.

– Давай выпьем, – вдруг вернулся в реальность Джек. Он сделал шаг к кровати и сам чокнулся своим бокалом с бокалом девушки.

Они выпили, но никакого тоста не прозвучало. Каждый думал о своем. Она помолчала, а потом задумчиво, с легким презрением, начала читать нараспев:

– Не ведая стыда, не веря в добродетель,

Обмана бес и лжи сочувственный свидетель,

Искусный лицемер от самых ранних дней,

Изменчивый, как вихрь на вольности полей.

Он удивленно уставился на девушку, потом неуверенно спросил:

– Это Нильс?

– Это Байрон, Джек.

– Ну да, я его и имел в виду.

Она посмотрела на него не то с грустью, не то с сожалением и вдруг подчеркнуто тихо проговорила:

– Джек, – девушка вдруг вспомнила разговор с подругой, – у моей приятельницы сегодня день рождения, не могу ей отказать. Поехали вместе. А потом вернемся домой и откроем еще бутылку какого-нибудь цветочного вина.

– Ты же знаешь, – Джек потянулся за штанами, – мне надо возвращаться. Я сегодня очень рисковал, когда ехал к тебе. Кажется, говорил по телефону, что времени будет в обрез. У тебя нет семьи и детей, тебе не понять, как это серьезно.