Чтение онлайн

«Серебряный Сфинкс» среди прочих приречных кафе отличался своей эклектической простотой. Уютный камин, старинные кресла, круглые столики с кружевными салфетками – оформление зала напоминало лавку древностей, из которой совсем не хочется уходить. Свечи и масляные лампы дополняли лёгкую интимную атмосферу – электрическое освещение и вовсе отсутствовало. Картины Гогена, Мухи, Ван Гога, вкупе с плакатами эпохи модерна довершали общий мистический фон, похищая гостей своими фантазиями и загадками. В «Серебряном Сфинксе» люди терялись во времени, забываясь в дурмане абсента. Но главную славу небольшое кафе сыскало благодаря своему чаю – особым сортам, подававшимся только здесь, созданным исключительно деликатной рукой своей обворожительной хозяйки.

 - Пани Грожне [39] ! Рады вас видеть! Вам и вашему спутнику столик как обычно?

 - Нет-нет, Филипп. Подай нам чай на веранду.

 - «Последнее желание»? – предположил бармен, но хозяйка покачала головой:

 - «Меланитовую кантату» [40] . И анисовый ликёр.

 К веранде на втором этаже вела винтовая лестница, расположившаяся в наименее освещённом углу «сфинкса». Хозяйка часто уединялась там, отдыхая от мира и от людей, наслаждаясь своим любимым напитком осенних улиц, дождей и терпких греческих табаков. Сегодня с ней был Он – внушавший страх и уважение – готовый разделить несколько ароматных минут с той, в чьих венах не течёт кровь, а сердце наполняет жгучий холод.

 Многих она приводила с собой. Вместе они садились за столик у окна, пили черный мускат «Последнего желания», общались о жизни, слушая стук дождя за окном, наблюдая за серым небом над тёмной рекой, под свечами ростральных колонн [41] . А за спиной её гостя висела картина: Альфред Ретель [42] , «Смерть как друг». И гостю казалось: никогда ни у кого он не встречал подобного понимания…

 Филипп, управляющий и бармен «Серебряного Сфинкса», уже давно перестал интересоваться у хозяйки о судьбе её частых «свиданий», приняв, как есть, её таинственную любовь к разнообразию.

 - Ты поступил благородно, - она смотрела на него топазами глаз из-за прозрачной сетки чёрной вуали, мягко спадавшей с изящной шляпки на её красивое, но уже немолодое лицо.

 - Не думал об этом.

 - Для тебя это значило больше, чем хочешь показать сейчас… Ах, спасибо, Филипп! – улыбкой она одарила мужчину, поставившему перед ней фарфоровую чашку с бордовыми розами и тонкий хрусталь прозрачного, тягучего ликёра.

 - Последствия эйфории.

 Гэбриел отодвинул чашку и сразу, залпом, выпил стопку анисовой настойки. Поморщившись, потянулся рукой за фляжкой, но был остановлен голосом хозяйки.

 - Будешь пить своё «английское пойло» на улице, а со мной то, что предпочитаю я.

 Пожав плечами, он налил ещё одну стопку ликёра, на этот раз решив запивать его чаем. Именно так и пила его пани Грожне. Сладковатая микстура смешивалась на языке со вкусом померанцевой корки и вишнёвой косточки, наполняя напиток крепостью и характером, что, несмотря на феминистические нотки, придавало ему свой особенный, вязкий, незабываемый колорит.

 - Что, не так плохо, если пить правильно? Я плохому не научу. Как и ты не убедишь меня в том, что там, на набережной, не ведал, что творил. Третий день Наблюдатель, а уже весь город всполошил! И вот, наконец, могу сама на тебя посмотреть. Что ж, красив, вполне. Диковат немного, манер не хватает, себе на уме – но, судя по поступкам, есть за плечами опыт, уже не подросток, просто характер такой - горящий. Недаром, видно, инкуб.

 - Для Смерти, ты слишком болтлива.

 - Мне сорок три года, но внутри – всё та же девчонка, какой была, когда заняла этот пост. Люди раскрываются мне в разговоре, видят искренность и непринуждённость в моей открытости и желании их узнать. Поэтому, на свой язык не жалуюсь. Можно сказать, это мой рабочий инструмент.

 - Не всегда достаточно разговора по душам, чтобы стать другом.

 - Именно это ты показал мне сегодня. Потому и заинтересовал. Ты другой, странный, отчуждённый, но, как будто, близкий этому городу и его обитателям. Словно переживаешь всё, что переживают они, находясь в постоянной борьбе с самим собою.

 - Ты видишь в этом благодетель и благородство. Я – проказу, чуму. Мне надоело просто убивать, надоело быть хищником, который выпускает когти потому, что ему это необходимо. И лишь из-за скуки слепого убийства каждый новый акт смерти я стал посвящать чему-то хорошему, каким бы циничным не выглядело моё «добродетельное зло».

 - Ты меняешь людей…

 - Сегодня я убил женщину. Возможно, ты уже виделась с ней. Проститутка с испорченным прошлым... Во мне она увидела ангела, пришедшего дать ей спасение, простить и научить любить! И всё это только ради того, чтобы успокоить тот неистовый жар, что стонал в моём теле, требуя немедленного насыщения! Другой на моём месте, не думая ни о чём, схватил бы первую попавшуюся жертву и выпил бы где-нибудь в подворотне! Убил бы без стыда, без совести, без лишних мыслей, как настоящий зверь, безумец страсти, каковым являюсь и я сам…

 - Но отказываешься от себя такого. Тебе важны мысли, умение слышать, чувствовать, способность побеждать инстинкт похоти и находить смысл в том, что для кого-то – всего лишь обед или ужин. Для тебя это – ритуал страсти, приносящий настоящее удовольствие и силу. И что бы ты ни говорил, какой бы огонь не полыхал в твоих янтарных глазах, ты получаешь наслаждение от того, что остаёшься человеком, не являясь им. Это и возвышает тебя над теми, кто скрывается в подворотнях. Это и позволяет тебе слышать зов Города – существу за пределами человеческого восприятия, способному мыслить и чувствовать, как самый истинный, неиспорченный жизнью и мировыми реалиями человек.

 Гэбриел, внезапно едва не потерявший контроль, успокоился и с интересом посмотрел на рассудительную пани. Элегантный бордовый костюм, крупные коралловые бусы на шее, безупречный макияж на лице – она, словно дама из ретро-салона, приковывала внимание. Как, впрочем, и глубокий вырез её декольте…

 Она закурила – вишнёвую сигариллу через длинный гранатовый мундштук. Сладкий дым напомнил Наблюдателю, насколько он не в восторге от приторных ароматов, но он решил потерпеть. Какое-то время, пока Смерть была ему действительно интересна.

 - Я и сама чувствую, что-то не так. Слишком много людей заходит ко мне на чай. Не успеваю узнать, понять, едва ли могу стать другом. Словно не Смерть, а экспресс-служба доверия. Уже даже подкупила священников, чтобы они рассказывали мне всё, о чём слышат в исповедальнях. Но толку мало. Многие умирают, а я и не знаю об этом. Открывают глаза и видят – всё так же. То же место, те же улицы, то же время. Встают, и уходят, так и блуждают призраками. Брошусь искать старых – теряю новых. Словно откуда-то исходит сильный поток негативной энергии, вводящей людей в депрессию, шизофрению и маниакальную тягу к одиночеству.