Чтение онлайн

— Может, и остальные ваши, как вы их называете, миссионеры — оборотни?

— Исключено. Полгода назад погиб Вашингтон. На Синае погиб часовой, двое ученых и командующий нашими вооруженными силами. Их тела не превратились в газ.

— Просто замечательно! Мы имеем возможность доказать, что человек — не галакт, только убив его? И можем предполагать, что даже в нашем Совете — их шпионы? Немыслимо.

Михаил не стал комментировать. Политические выводы — не его прерогатива. Но он был обязан доложить, что на этом неприятности не кончились.

— Якимура как сотрудник системы безопасности имел независимый канал формирования сообщений через портал непосредственно для меня. В течение минуты на мой комм пришло два сообщения, одно эксклюзивное от Якимуры и второе регулярное — от компьютера слежения, в котором был просмотренный видеофайл. Послание Якимуры не читается коммом и представляет собой код, который мы не в состоянии расшифровать. Одновременно из его файла активировалась программа, которая пробила брандмауэр и все системы безопасности Тибетского центра, спровоцировала энергоимпульс, а затем отправила кодированное сообщение в глобальную сеть.

— Кто получатель?

— Невероятно, но его установить невозможно. Мы не имеем даже анонимного сетевого ника получателя. Еще не все. Следующее регулярное сообщение не получено. Грузы и информационные чипы не проходят через портал. Аппаратура исправна, настройки сохранены и перепроверены. Мы потеряли Землю-2.

Члены Совета помолчали, переваривая информацию. Затем слово взял председатель.

— На Земле-2 остались достаточные силы и средства, чтобы ускорить прогресс?

— Безусловно. Я уверен, что они не остановятся. Но отсутствие поставок с Тибета сильно затруднит эту задачу и замедлит ее выполнение. Кроме того, мы рассчитывали на создание исследовательской инфраструктуры для специалистов с Земли. Теперь им придется выращивать местные кадры. Необходимо учесть, при существующих резервах медоборудования продолжительность жизни миссионеров не позволит им дожить до достижения уровня развития, при котором возможен прорыв в фундаментальных науках и выход в нашу вселенную. Нет гарантии, что их потомки сохранят лояльность к Земле-1 и сконцентрируют усилия в актуальных для нас направлениях.

Михаил вздохнул и продолжил:

— Суммируя сказанное, прихожу к выводу, что проект с прогрессорством на Земле-2 вышел из-под контроля, и его перспективы неясны. Научный центр на Тибете может продолжать эксперименты с переходами в 0-пространстве около больших масс, но поиск связи с Миссией не является приоритетной задачей.

— Иными словами, вы не справились. Не буду утверждать, что на вашем месте кто-либо проявил бы себя лучше, но не справились именно вы. Поэтому я рискну выразить общее мнение… — Председатель выдержал паузу на случай, если у кого-то возникнут возражения. — Руководство Центром и ассоциированное членство в Совете возвращаются господину Штруделю. Вам спасибо, господин Заречный, вы уволены.

Михаил испытывал сложные чувства. Над коктейлем из мелких человеческих эмоций, где были горечь неудачи, скорбь по погибшим миссионерам, шок от превращения Якимуры и даже некоторое облегчение в связи с избавлением от груза ответственности, довлела многотонная глыба неотвратимой галактской угрозы. Идей, что противопоставить инопланетянам, у него не было никаких. Даже в порядке бреда.

Как объяснить вдове ван Наагена, которая осаждает госучреждения с угрозой акций протеста, что ее муж погиб, и ей не только не могут вернуть тело, но даже сообщить дату смерти и место захоронения? Все, отныне проблемы Тибетского комплекса уже не его головная боль.

Он встал из-за стола, распихал по карманам комбинезона мелкие личные вещи. Осталось поздравить Франка с повышением и готовиться к отлету.

Нурлан окликнул часового, охраняющего портал. Вдвоем они стащили с платформы тело Олега, упакованное в скаф и облепленное аптечками. Несмотря на то что страшная рана, а у Олега была оторвана почти вся правая верхняя половина туловища и обработана герметизирующим гелем, скафандр изнутри тоже оказался в крови.

Олег умер от болевого шока. Когда Исынбаев залепил рану и заставил биться сердце от водителя ритма аптечки, прошло шесть с половиной минут. Новак, ван Нааген и бедолага часовой лишились голов, на них можно было даже не тратить времени.

К концу перелета над Средиземным морем сердце отказало полностью. Стационарный медкомплекс вскрыл грудину и переключил Олега на искусственные сердце-легкие. В артерии хлынул кровезаменитель, давление немного поднялось. Но мозговая активность и интенсивность ауры по уровню больше подходили трупу, нежели живому человеку. Удалось восстановить функции левого легкого, отключилась печень, ее работу тоже взяла на себя автоматика.

— Господин Исынбаев, комп докладывает о сбое отправки информационного чипа, — отрапортовал часовой.

— Просто Нурлан. Не надо господина. По поводу сбоя обсудим, когда соберутся все наши.

К вечеру все выжившие были в полном составе. Оставшиеся кремировали погибших коллег, захоронили пепел в Красном море и попарно перенеслись на Средиземное.

Январь у Корсики — не курортное время. Температура чуть выше нуля, резкий порывистый ветер с дождем, иногда с градом. Настроение миссионеров по сравнению с утренним было настолько же хуже, насколько погода в Средиземноморье после юга Синая. Они забились в штабную палатку около приемной сетки портала, оставив снаружи часовых. Раджа позвал в палатку Мохаммеда Исмаила Амана, часового, который спас их от Якимуры.

Из десятки, обещанной Заречным, успели прибыть только шестеро, один из них погиб.

— Олег сказал бы: хорошо погуляли, на…! — нарушил молчание Джонс.

Никто даже не улыбнулся. Новак и ван Нааген были гораздо ценнее для дела, только бравый космонавт, грубиян, матерщинник, жестокий с врагами, но отличный друг, был эмоциональным стержнем маленькой команды. Орда баварских наемников, перемешанная с искателями приключений из разных стран и составлявшая ядро новой французской армии, держалась в большей степени на личной преданности Олегу, нежели на присяге, вере в Единого и материальной заинтересованности. Формально его еще не вычеркнули из списка живых, но все понимали, что ненадолго.