Чтение онлайн

– То есть ты все уже обдумал?

– Ага. Детей брату, он их любит, своих то у него всего двое, одна девочка и еще один дурачок. Он моих часто к себе берет, пряники им покупает, мед. А бабу в монастырь. И корову брату, и огород. А на детей я ему еще и с жалования деньгу давать буду. Всем хорошо будет. И вам хорошо. Вы без меня и огня сейчас не разведете.

– Болван! Я солдат, а не благородный. Большую часть жизни я прожил в палатке. Спал на земле, и даже на снегу, и в грязи. Половину своей жизни я провел в осадах. Либо ломал стены, либо сидел за стенами. Как ты думаешь, какое главное оружие солдата?

– Не знаю… Стрелы, наверное, или копье.

– Топор, мотыга и лопата. Мечом машешь редко, а лопатой каждый день. Я земли выкопал больше, чем ты. Я с утра приказы писал, днем копал, а вечером, когда другие солдаты отдыхали, я лейтенанту коней чистил, упряжь ремонтировал и за его доспехом следил, где к кузнецу ходил, где и сам делал. Понимаешь?

– Понимаю, – грустно вздохнул Ёган.

– У меня никогда не было слуг. Даже когда я попал в гвардию. Там у многих были слуги, они могли себе это позволить, но я все делал сам. Сам мыл свою лошадь, даже стирал, если не было прачек, да и денег у меня не было на слуг.

– А сейчас то у вас вон, сколько вещей, лошадей, седел, талеров на сто.

– Может, и на сто, только часть из них нужно отдать.

– Кому? Барону?

– Нет, при чем тут барон. По обычаю военных корпораций десятина – деньга мертвых.

– Мертвых?

– Да, это доля принадлежит родственникам погибших. Так и называется – десятина мертвых.

– Десятина… Прям как попам. И что ж, всегда по-честному отдавали?

– Как правило… Корпорации, роты, набираются в одной местности, там все друг друга знают, а зачастую еще и родственники. Ротмистры за этим следили, чтобы родственники всегда свое получали. Чтобы офицеры вели себя честно.

– А что, бывают нечестные?

– Бывало. Иногда не все отдают, а бывало и вообще ничего.

Ёган помолчал и спросил:

– Значит, не возьмете меня в работу?

– Некуда мне тебя брать. У меня ни кола, ни двора.

– Так двор тут можно купить, – оживился Ёган, – тут много пустых дворов, за дарма можно взять.

– Угомонись ты, – сказал Волков, – подумаю я.

За разговором они подъехали к харчевне.

У харчевни, с удивлением, солдат заметил, как местный мужик из конюшни выводят одного из двух оставшихся у него коня. Подъехав к мужику, Волков схватил его за волосы, запрокинул ему голову и зашипел прямо в лицо:

– Куда ты, смерд, повел моего коня?

– Староста… – мужик вылупил от страха глаза, махнул рукой. – Староста…

Волков бросил мужика, спрыгнул с коня и кинулся к старосте, которого сразу не заметил. Тот только успел злобно тявкнуть:

– Мне…?

Кулак солдата заткнул его, сбил с ног. Староста упал на спину возле лужи, схватившись за лицо рукам, заныл противно и фальшиво, Волков не остановился, пнул старосту сапогом в ребра, затем ещё раз, и ещё. Люди вокруг стояли и смотрели ужасом.

– Вор! – Орал солдат пиная старосту. – Крыса!

Староста пополз по грязи, пытаясь заползти под телегу, и визжал:

– Сказали мне, сказали коня взять

– Кто? – Орал Волков. – Кто сказал?

– Люди барона!

– Воровать тебе сказали?

Староста кряхтел, скулил, молчал. Солдат пнул его ещё раз в морду:

– Кто тебе сказал? Что сказали? Где они?

– Там! – Староста махнул рукой в сторону харчевни. – Там они!

Волков пошел туда, Ёган кинулся следом. Трактирщик, стоящий на пороге, кинулся в сторону, чтобы не попасть под горячую руку, но Волков схватил его за рукав:

– Где они? – Сухо спросил он.

Трактирщик сказать не смог, только указал пальцем на лестницу, что вела в его комнату. Солдат взлетел по лестнице, забыл про боль в ноге, толкнул дверь и увидел троих.

Это были люди барона, а именно: огромный сержант Удо Мюллер и два откормленных молодых детины. Они были в шлемах, в замызганных стеганках. У них в руках были копья, на поясах висели фальшионы. Морды наглые смотрели с издевкой. Один из них сидел на его кровати, разглядывал дорогую сбрую. Сержант стоял посреди комнат с кольчугой в руках, а третий присел у груды вещей, копался там.

– Сержант Удо, – сказал солдат, забирая из рук сержанта кольчугу, – а что ты делаешь в моей комнате, когда меня нет? Никак воруешь?

Тот, что сидел на кровати, встал, отбросил сбрую, взял в руки копье. Он был почти с сержанта ростом. Откормленный, румяный, морда наглая. Усмехаясь, сказал:

– Мы своё берем.

– Уходите, – сказал Волков, – иначе завтра расскажу барону.

– А, может, нам барон разрешил? – Сказал сержант Удо.

– Вот я завтра у него и спрошу.

– А, может, и не спросишь, – загадочно произнес мордатый стражник.

– Так значит, грабите постояльцев на земле барона, – солдат улыбнулся.

– Никого мы не грабим, – ответил стражник, – за своим пришли.

– За каким своим? Что-то я тебя тут не видел, в харчевне, когда тут ламбрийцы живые были.

– Тут были мои люди, – сказал сержант.

– А, так вы за деньгами мертвых пришли? – Догадайся Волков

– Да, за деньгой мертвых, я их офицер и должен отследить, что бы родственники погибших получили свою долю добычи

– Я им занесу, – произнес солдат.

– Мы сами им принесем, – сказал мордатый стражник, – и сами посчитаем, сколько с тебя взять.

«А что им будет, если они меня сейчас убьют? – Подумал Волков. – Кто их будет судить? Барон будет? Не будет. Никто не будет. Убьют и всё. Для них эти вещи – огромное богатство».

Солдат четко понял, что по-хорошему эта встреча уже не закончится. Но он попытался ещё раз:

– Завтра я принесу ваши деньги, здесь добра талеров на сто. Семьям ваших людей причитается десятина.

– Никому ты ничего не принесешь, – сказал мордатый стражник уже без ухмылки, – мы всё заберем и всё сами посчитаем.