Чтение онлайн

Похититель осторожно опустил ее на землю.

Танела увидела перед собой пещеру и усмехнулась мысленно: «Вот и ваше логово, пещерная женщина!» Эх, если бы на ее месте оказалась Таня-геолог, она бы показала этому негодяю, что такое женщина, владеющая приемами каратэ.

Чудовище не выпускало из своей лапы Танелину руку и внимательно рассматривало ее.

— Ну, что воззрился? — обратилась к нему Танела, словно он мог понять ее слова. Но ведь разговаривала же она дома со своим боксером Бемсом.

Лохматый зверь, не выпуская Танелиной руки, внимательно вслушивался в ее голос и совершенно так, как Бемс, когда она с ним говорила, чуть склонил конусообразную, с гребнем на вершине голову. «Как у гориллы», — отметила про себя Танела и продолжала:

— Любуешься? Дурак! Ты подсматривал, как я купалась? И не стыдно тебе? Зачем меня утащил? Думаешь, нарожу тебе мохнатых зверят? Дудки! Не выйдет! Я уже давно бабушка! Понятно?! И ничего-то ты не понимаешь, а еще на меня позарился. Балбес!

Зверь-человек внимательно смотрел на Танелу, слушал.

— Попробуешь, пожалеешь! Меня Таня кое-чему научила. Чтобы понять меня, тебе надо миллион лет прожить и превратиться в человека. Вот так. А то сейчас не то медведь, не то цирковой силач! Противно, право! Мне гадко! Это ты можешь понять, чучело мохнатое? Молчишь? Нечего тебе сказать, даже если бы и умел. Научиться надо мыслить, прежде чем женщин воровать. Я тебе не цветная капуста!

Так провела пленница, которую все держал за руку ее похититель, весь день, не раз принимаясь говорить с ним, как привыкла говорить с Бемсом. Тот понимал. Может быть, и этот поймет.

Геологи, вернувшись и не застав Танелу, всполошились.

Очкарик нашел у водопада, куда Танела ходила за водой, брошенную канистру и, что было особенно страшно, свежий след огромной босой ноги. Все ходили рассматривать его.

Ясно, что гоминоид подкараулил здесь свою жертву.

— Но зачем? Зачем?! — в отчаянии восклицала Таня. — Может быть, он сейчас терзает ее, рвет на куски! Жутко представить! Я думала, что страшные обезьяны только в американских фильмах похищают прелестных девушек! А тут… — И она замолчала.

— К сожалению, — сказал особенно встревоженный очкарик. — Если в американском фильме это голая выдумка, развлекательный прием, то, увы, у некоторых наших народностей похищение невест — давняя традиция.

— Ну, это человек похищает человека, а здесь!… — воскликнула Таня.

— А здесь, увы, сама действительность. Не так давно в Петергофе на конференции, посвященной гоминоидам, упоминалось, что кавказский его тип, возможно, произошел от скрещения с человеком.

— Типун тебе на язык! — возмутилась Таня. — Я и думать об этом не хочу.

— Тем не менее американские кинематографисты вполне могли заимствовать ситуацию, правда сделав ее невероятной от несоответствия размеров обезьяны и девушки, но реальной, основываясь на поведении гоминоидов на Кавказе, то есть здесь. Право художника! Так что наш снежный человек, очевидно, следовал установившейся традиции своего племени. В Абхазии даже сохранились могилы таких «гибридов», если так можно сказать.

— Замолчи! Слушать тебя не хочу. Сергей Сергеевич, прикажите ему замолчать. И решите, как действовать. Надо разыскать Танелу и не стесняться с этим извергом мохнатым. Не мы ему войну объявили, а он нам, похитив Танелу.

С Таней согласились все, и началось планомерное прочесывание гористой местности. Снежному человеку, попадись он геологам, не поздоровилось бы.

Солнце клонилось к западу. Темнота в горах наступает без сумерек, накроет тень горы, и сразу звезды в небе.

И только когда стемнело, «он» отлучился. Танела попыталась бежать, но каждый раз перед нею вырастала темная громадина со светящимися глазами и мохнатая лапа хватала ее за руку.

«Он» принес ей каких-то кореньев. Угощал. Заботился!

Танеле давно хотелось есть, но, попробовав угощение, выплюнула его, как выплевывала до этого попавшие в рот шерстинки.

«Он» все видел в темноте и, как показалось Танеле, огорчился, если такое чувство можно было приписать подобной зверюге.

На второй день «он» заглянул в пещеру и вынес оттуда банку мясных консервов, которую спер, конечно, может быть, у той же Танелы во время прошлых привалов.

Банка была вскрыта, но не тронута. Не по вкусу, очевидно, пришлась.

Но Танела, забыв обо всем, как Людмила, плененная Черномором, «подумала и стала кушать», притом с завидным аппетитом.

А «он» продолжал любоваться Танелой, не спуская с нее глаз.

А утром на третий день сгреб Танелу в охапку, взял ее под мышку, как ребенка, и опять куда-то понес.

Возмущенная Танела пыталась сопротивляться, дрыгала ногами, била его кулаками, но «он» отвечал на это таким сжатием своей могучей волосатой лапы, что у Танелы дух перехватывало, и вскоре она поняла, что так ничего не добьется. Она старалась заметить, где и куда «он» ее несет.

Все казалось незнакомым.

К величайшему удивлению Танелы, они оказались у того самого водопада, где она купалась и откуда потом «он» украл ее.

«Он» опустил ее на землю и показал лапой на струю, лившуюся с уступа.

— Ишь ты! — возмутилась Танела. — Ему понравилось! Хочет еще раз голенькую! Не пройдет такой номер!

Как не гневалась Танела на мохнатое чудовище, но, чувствуя свою беспомощность, села и, уткнув голову в колени, горько заплакала. Единственное, что она могла сделать, это не показаться ему еще раз принимающей ледяной душ.

Она ожидала, что «он» применит насилие. Слезы уже не текли, но плечи вздрагивали.