Чтение онлайн

Некоторое время он лежал на жестком покрытии, набираясь сил и наблюдая за бесконечными рядами гонимых ветром валов.

С рычанием и ревом набрасывались они на платформу, готовые таранными ударами, вздымая фонтаны брызг, как в прибой у скал, сокрушить сооружение, пустить его ко дну, подобно былым кораблям, еще не знавших подводных понтонов.

Но энергостанция взметнувшись к небу, возвышалась над океаном, и даже самые грозные гребни не захлестывали платформы, на которой она стояла. Волны в слепой ярости лишь ныряли под нее, готовые сокрушить ее опоры. Но там их встречали тяжелые поплавки, приглаживали пенные гребни, то натужно поднимаясь, то опускаясь и приводя тем самым в действие насосы, накачивающие воду в цистерны и непрерывно питающие водой гидротурбины. Так бесполезная, заключенная в волнах энергия солнца превращалась в электрическую.

Чтобы увидеть это своими глазами, и стремились спутники Альсино в параллельный мир со своей более совершенной энергетикой.

Никто не встретил Альсино на энергостанции. Она была запрограммированным роботом, и люди появлялись здесь лишь изредка на своих летательных аппаратах.

Как отсюда при полном отсутствии каких-либо плавсредств добираться до суши, Альсино не знал.

Его попытки телепатически связаться с любым континентом успеха не имели.

Его никто не «слышал».

Осталось только вернуться к своим товарищам. Но с чем?

Когда я взялся за этот роман и многократно прокручивал магнитофонную запись рассказа милой моей душе девушки Оли, трудно было представить ее, так много вынесшей в иномирах, а теперь так обыденно сидящей за чашкой чая на моей кухне.

Меня в ее рассказе не мог заинтересовать образ теней Зла, отбрасываемых Светочем Разума. И я воображал себе мир добрых найнов, у которых разум еще не достиг совершенства. Они не питаются трупами убитых животных, разгадывая тайну снежного человека, появляющегося в наших лесах, чтобы полакомиться корой деревьев и вернуться обратно в свое обиталище. И мир неандертальцев также представлялся мне как мир несовершенного разума, где люди уже не походили на зверолюдей, но вместе с тем стали врагами зверей и друг друга. И питались уже не травами, а мясом, с их точки зрения, куда более питательным. И его надо было добывать, убивая живых тварей. А если говорить о нашем мире с его развитой цивилизацией и низкой нравственностью, которая, можно считать, не претерпела особых изменений от древних времен до наших дней?… Что там жестокость дикарей по сравнению с пытками и кострами святых отцов инквизиции, прикрывающихся учением о Добре Иисуса Христа? Или описанный в Библии «богоугодный» эпизод, когда Авраам занес нож над горлом сына, готовый принести его в жертву «доброму Богу»? А спустя сотни лет после охоты за ведьмами идеи христианства уступили место не менее благородным заботам о светлом будущем людей. И место ведьм заняли «враги народа», и было уничтожено такое количество жертв, которое никогда и не снилось инквизиторам. А войны, охватывающие целые континенты или полыхающие и поныне в отдельных местах земного шара, унося не десятки, и даже не сотни тысяч людей, а десятки и сотни миллионов!

Нет! Видно, нашему Светочу Разума еще далеко до вершины небосвода, откуда он, подобно полуденному солнцу в зените, не будет отбрасывать теней…

И не прозвучат тогда в адрес людей ни афоризм Рабиндраната Тагора, ни стихи, приписанные в свое время мною Сирано де Бержераку:

Умом не поверить,

А сердцем вовек,

Что хуже нет зверя,

Чем зверь-человек.

Прав был Альсино, говоря, что чужие параллельные миры могут послужить нам своеобразным увеличительным стеклом, сквозь которое мы увидим самих себя…

И хочется, чтобы не только Оля со спутниками перенеслась в неомир, но похожим на него стал бы и наш собственный.

На этот раз и здесь никто не встречал Альсино.

Он внезапно появился утром в проеме люка, светясь, но не ореолом, как при взлете, а приветливой улыбкой.

Застучали о стол брошенные ложки.

Все вскочили, а Оля, раздававшая утреннюю похлебку, вылила часть ее мимо миски Кочеткова.

— Альсино! Наконец-то! — воскликнула девушка, бросаясь к нему. — Мы вас заждались, не знали, что и думать. И я-то хороша! Даже не встретила вас!

— Я не мог сообщить о себе, поверьте. Телепатической связи между параллельными мирами не существует. Даже с вами, Оля, — с мягкой улыбкой добавил он. — Или, может быть, вообще мои способности притупились…

— Приветствуем вас! Каковы результаты вашей глубинной разведки? — тут же приступил к расспросам Кочетков.

— Надеюсь, вы не вылетели на этот раз в трубу? — осведомился дядя Джо. — Хотя один джентльмен уверял, что в жизни события непременно повторяются, правда, с некоторыми изменениями.

— Может быть, он был прав. Мне пришлось опять воспользоваться трубой, вернее, трубчатой опорой, чтобы попасть в подводный понтон и подготовить там шлюзовое устройство.

— Извините, правильно ли я вас понял? — спросил Иецуке. — Мы этим путем все-таки проникнем в ваш мир?

— Это так, но лишь в известной мере, — ответил Альсино. — Я подогнал волновую станцию на самоходных понтонах к тому месту, где мы должны оказаться под водой. Это место отмечено буем. Через понтоны можно будет подняться на платформу, но… К сожалению, это нам не поможет…

— Почему? Почему? — посыпались вопросы.

Альсино сел за стол и пояснил:

— Волновая электростанция — всего лишь огромный специализированный робот, полностью самоуправляемый. На ней нет ни людей, ни плавсредств для сообщения с сушей. Поэтому нам не на чем будет переправиться к людям.

— Но как же так? — изумился японец. — Неужели там нет радиосвязи, чтобы дать о себе знать?

— Станция связана с материком лишь энергетическим лучом, направленным сначала на искусственный спутник в космосе и отраженным оттуда на сушу. У нас в иномире не допускается ничего лишнего. Потому нет и радиосвязи, пользоваться которой просто некому.

— И станция блуждает по океанам, словно слепой щенок? Я правильно понял? — спросил дядя Джо.

— Пользуясь метеоинформацией, можно сделать вывод, что она отнюдь не вслепую направляет самоходные понтоны в наиболее опасные места океана и устанавливает там свой постоянный режим работы. Словом, работают они подобно таким нашим органам, как сердце, печень, желудок, не требующим центрального управления.

— Прекрасно для общественного устройства! — заметил дядя Джо.

— Но не для нашего маленького сообщества, — сухо заключил Кочетков.