Чтение онлайн

— И селедочку с луком,— усмехнулся следователь. Мягкенький, озабоченно вздохнув, сказал мне:

— Нечего тебе пока тут маяться. Поехали…

И мы пошли через толпу расступившихся станични­ков — майор, судмедэксперт и я.

Следователь остался в станице.

Я шел, никого не видя, не различая и не выделяя из общей массы.

И как хлыст по лицу, обожгли слова какой-то ста­рушки:

— За что человека сгубили, ироды, да еще в божий день?..

Я увидел, как у майора свело скулы.

Уже в машине, на дороге, далеко от хаты сельсовета, где в моей комнате лежал утихший навсегда Герасимов, когда мимо нас промчалась машина из морга, начальник райотдела сказал в сердцах:

— Дернул же тебя черт забрать его в свой кабинет! Я ничего не ответил. Неужели и он думает, что я ви­новат? Но в чем? Почему смерть Митьки лежит на мне?

Может быть, я действительно сделал что-то не так? А с другой стороны, не забери я его к себе, могло ведь случиться еще страшнее.

Вдруг подумалось, смогу ли я доказать следователю, что невиновен, поверят ли мне, если расскажу все как было?

В райотделе, в Краснопартизанске, только и говорили о ЧП в станице. Майор Мягкенький собрал руководящий состав, и они заперлись о чем-то совещаться. Я сидел в дежурной комнате, где по случаю понедельника было много народу, и меня, слава богу, никто не тревожил, и еще и еще раз перебирал в уме события ночи.

Может быть, я что-нибудь сделал Митьке, когда бо­ролся с ним в хате? Мы катались по полу, как сцепившие­ся звери, бились о ножки стола, о комод… Ведь что сто­ит человеческая жизнь? Попади нечаянно в висок и — крышка… У меня у самого до сих пор ныл затылок, на котором бугрилась здоровенная шишка.

От всех этих мыслей меня бросало то в жар, то в хо­лод…

Дежурный по отделу, старший лейтенант, кидал на меня любопытные взгляды. Было видно, что ему очень хотелось расспросить меня о случившемся. Но у него не было ни одной свободной минуты. Люди шли и шли.

Неожиданно он обратился ко мне:

— Кичатов, звонила секретарь прокуратуры, просят зайти к прокурору…

Я шел в райпрокуратуру, ноги были налиты свинцом, а в сердце вдруг образовалась пустота. Сейчас мне при­кажут сдать оружие, документы, ремень… Снимут пого­ны… Ну что ж, будь что будет…

Нашего райпрокурора я видел до этого всего один раз. Женщина лет сорока, в темном костюме, в кофточ­ке, с накрахмаленными воротничком и манжетами, которая удивила меня своей белизной в этом краю, где непрестанно дуют ветры и от серой пыли никуда не денешься. Я всегда был вынужден носить с собой бар­хотку, чтобы мои туфли имели приличный вид.

В кабинете прокурора сидела посетительница лет тридцати.

Прокурор встретила меня, словно ничего не произо­шло. Представила молодой женщине, фамилия которой была Юрлова, попросила ее выслушать и, если понадо­бится, подкинуть в Бахмачеевскую.

Я машинально кивал головой и поддакивал.

Может быть, меня нагружают делом, чтобы я не бол­тался просто так?

Совершенно сбитый с толку, я пропустил вперед себя Юрлову, которая оказалась выше меня на полголовы, и прошел с ней в пустую приемную.

Мы сели на диван.

— В моем распоряжении всего один день. Завтра я должна уехать,— сказала она категорически.— Вы, ко­нечно, поможете мне добраться до Бахмачеевской?

Модно одетая дама критически оглядела мою маль­чишескую физиономию и погоны с одной звездочкой.

Я пожал плечами. Откуда я мог знать, что ждет меня через час.

— Ну и порядки! Только бы спихнуть человека…

— Могу проводить вас до автобуса,— спохватился я.

— Ближайший — только вечером.

— На попутной,— предложил я.— Тоже можно посо­действовать.

— В грузовике? — усмехнулась она.— К сожале­нию…— Она показала на свое платье: — В такой одежде по нашим пыльным дорогам не разъездишься.

— И легковые иногда ходят. Она что-то прикинула.

— Лучше подожду автобуса.

— А дело какое у вас?

Юрлова открыла удлиненную лакированную сумочку с замком под червленое серебро и достала сложенный вчетверо лист бумаги.

— Вот…

Я долго читал ее заявление. Мой мозг был не в состоя­нии связать какого-то Юрлова Игоря Константиновича, присылавшего ей мало денег на сына, с тем, что ждало меня впереди.

Кто же у нас в станице Юрлов?

Я с трудом сформулировал свою мысль:

— А вы сделайте как все — подайте в суд. И по ис­полнительному листу будете получать столько, сколько положено по закону.

— Спасибо,— сказала она.— Это мне известно.

— Он же не уклоняется… Вот если бы он уклонялся, прятался, тогда это было бы нашей обязанностью — най­ти его. А сумму алиментов определяет народный суд. Ес­ли вы не можете договориться…

Юрлова посмотрела на меня с удивлением. Я сам чувствовал, что произвожу, наверное, впечатле­ние не совсем нормального человека.

— Какой суд? Что вы такое говорите? — всплеснула она руками.— Зачем мне суд? Если бы он был такой, как все…

— А какой он? — удивился я.

— Отец ваш…

Что за чертовщина, при чем тут мой отец?

— Священник…

— Отец Леонтий?! Она кивнула.

Эта новость встряхнула меня. Я стал соображать от­четливей.

— И сколько он вам, значит, присылает?

— Не мне,— вздохнула она,— сыну… Двадцать пять.

— А получает в месяц?

— Что-то около ста пятидесяти.

— Мало присылает, действительно…

— Видите ли, он уверяет, что у них налоги какие-то другие.— Она неожиданно для меня смутилась.— Он, то есть Юрлов, писал, что получает на руки мало. Вот и по­пробуй разберись во всем этом…