Чтение онлайн

— У вас есть жена?

— Нет, не обзавелся еще.

— Тогда другое дело,— усмехнулась она, как бы го­воря, что я ее не пойму.— Может быть, он больше меня вкалывает.

— Это где же?

— Дома, вот где! И обед приготовит, и детей накормит, а у нас их трое. Приду с работы, руки отваливаются, а он на стол соберет, поухаживает.

— Несерьезно вы говорите, товарищ Лохова. Это не дело для мужчины.

— Почему же не дело? Вон жена Павла Кузьмича, парторга, кровь с молоком, а дома сидит. Павел Кузьмич мало что на работе мотается, еще и за коровой приглянет и хату сам побелит. А поглядишь — в чем только душа держится?

— Одно дело — помогать жене по хозяйству, а дру­гое— только этим заниматься. У нас по закону все муж­чины должны работать.

— У нас по закону равноправие,— отпарировала Клава.— Чи мужик деньги в дом несет, чи баба, не важ­но, стало быть.

— Нет, важно.

— Так что, товарищ участковый, прикажете тогда мне работу бросать? Я несогласная. Работа моя мне нравится, сами говорили, люди довольны. А какую поль­зу в колхозе мой Тихон принесет, еще по воде вилами писано. Уж лучше пускай дома сидит. Моей зарплаты нам хватает. И мужик он, вдобавок, такой, каждой бабе пожелаю.

Я не знал, что ей возразить. Хорошо, в это время за­шла за покупками какая-то бабка.

— И нечего записывать его в тунеядцы,— закончила Клава.

— Нассонову я тоже об этом сказала. И всем скажу…

Я поспешил на улицу.

— Зеленый…— проскрипела мне вслед старуха. Я это услышал и выругался про себя. А та добавила: — Но симпатичный.

Тоже ни к чему, раз речь идет об официальном лице.

Я пошел к сельисполкому, размышляя о словах Лохо­вой. Действительно, придраться к ней было трудно. Рас­суждала она логично. Как поступать в таких случаях? Не знаю. Но поговорить с Тихоном надо. Только с умом. Чтобы не растеряться, как вот только что в магазине. Хо­рошо, что девушки не присутствовали при нашем разго­воре.

Я оглянулся. Лариса стояла около клуба и с откро­венным любопытством смотрела в мою сторону, козырь­ком приложив руку ко лбу.

Интересно, Ксения Филипповна видела, что я был у Клавы? Только бы не стала расспрашивать.

…Не успел я пережить свою неудачу, как ко мне в ка­бинет зашла решительного вида старуха и без приглаше­ния прочно устроилась на стуле.

— Здрасьте, товарищ начальник. Слава богу, вы тепе­рича тут порядок наведете. Нет на них управы! — погро­зила она куда-то пухлым кулачком. Потом развернула чистенький, беленький платочек и положила на стол по­тертый на сгибах лист.

Документ удостоверял: колхоз заключил настоящий договор с Ледешко А. С. о том, что принадлежащий ей бугай симментальской породы, по кличке Выстрел, нахо­дится в колхозном стаде для производства племенного молодняка, за что Ледешко А. С. положена плата…

Значит, это о ней говорила мне Ксения Филипповна.

Я внимательно слушал моего первого жалобщика.

— Видите, мы не какие-нибудь сбоку припека, а го­сударственно оформлены,— сказала она.

— Ну, а жалоба-то у вас какая?

— Я уже тут, в этим кабинете, столько бумаги изве­ла— пропасть. Ничего, вы разберетесь как следовает. А то кое-кому Крайнихино вино голову затуманило…

— Товарищ Ледешко,— строго сказал я,— изложите суть дела.

— Наизлагалась во! — провела она ребром ладони по своему горлу.— Крайнихина Бабочка — корова рази? Тьфу, а не корова! Ни молока, ни мяса…

— Кто такая Крайниха и какие претензии вы к ней имеете?

— Суседка моя, Крайнова. Завидно небось, что мой Выстрел в стаде законно, а ее коровешка без всякого права. Покалечила она моего бугая.

— Зачем гражданке Крайновой калечить быка?

— Да не она, а Бабочка, стало быть, корова ейная. Я начал терять терпение.

— Ну и что?

— Как что? Пущай платит эту самую конфискацию.

— Компенсацию, вы хотите сказать?

— Нехай буде конписацию. Уж больно бодучая Ба­бочка.

— И сильно покалечила? — спросил я.

— Чуть не полбока разодрала…

Вот чертовщина, ну и задала мне бабка задачу!

— Как вы думаете, был тут злой умысел?

— А поди разберись, корова не человек. Бабочка всех без разбору калечит.

— Значит, у вашей соседки Крайневой умысла не бы­ло? Как же требовать с нее компенсацию?

— Но сам факт покалечения имеется!

— А Крайнева при чем? — Я не удержался и повысил голос.

Ледешко насупилась.

— И вы, значит, заодно с ними…— Она стала завора­чивать в платочек договор с колхозом.— Ладно. В район поеду.

Еще не хватало! Представляю, какой смех будет в РОВДе. Нет, отмахнуться от старухи нельзя. Придется разбираться.

Я вздохнул.

— Хорошо. Пишите заявление.

Ледешко уселась за бумагу с явным удовольствием,

— И еще этот Чава.

— Какой Чава?

— Пастух.

— Это его имя или фамилия?

— Вроде клички.

— Клички только у животных бывают. Люди имеют имя и фамилию,— сказал я как можно строже.

— Сергей Денисов,—поспешно поправилась Ледеш­ко.— Цыган между прочим…

— Цыгане, русские — все равны.

— И я так же думаю, товарищ начальник,— подхва­тила жалобщица.— Все и должны держаться наравне. А то, например, ежели ты цыган — тебе лошадь можно иметь и без налогу. Вроде бы цыгану лошадь с рождения полагается. А другим до последнего времени было так: имеешь скотину — плати налог.

— Теперь и вы можете иметь лошадь. Без налога.

— А на шо она мне?.. Так Чава этот изводит моего бугая. Сами, говорит, гоните его в стадо. А за что, спра­шивается, ему колхоз денежки платит? Между прочие, их личная корова тоже в колхозном стаде.

Наконец Ледешко ушла. На душе было грустно. «Ну, Дмитрий Александрович, тебя можно поздра­вить с первым делом! Здесь тебе и мучительные ночи над разгадкой рокового преступления, и погоня за хитрым, коварным и опасным преступником…»

А какие мечты роились в моей голове четыре года назад! В зеленом Калинине, с трамваями, троллейбуса­ми, с Волгой, одетой в бетонные берега.