Чтение онлайн

Арефа заснул прежде, чем тронулся поезд. Он при­знался, что нынче плохо спал. Давала знать о себе вче­рашняя дорога, волнение и неизвестность. Я сам был не прочь завалиться на боковую. Но меня мучил голод и будоражила вокзальная суета.

Я сидел на жестком теплом сиденье, пахнущем клеен­кой, и, как мальчишка, с любопытством смотрел на пер­рон. Признаюсь, меня всегда завораживали вокзалы, аэропорты, их толчея, особое состояние ожидания. Ожи­дание чего-то необычного и нового, хотя мне приходилось много ездить и летать на спортивные соревнования.

Поезд тронулся неожиданно и мягко. Замелькали ли­ца, станционные здания, привокзальные улицы, тихие и замкнутые в себе, прячущиеся за прокопченную зелень деревьев от шума и гари железной дороги…

Наш состав выскочил на мост, четко забарабанивший крестообразными перекладинами. Внизу промелькнула баржа, загруженная выше бортов полосатыми арбузами. Мы вырвались в пригород с суровым индустриальным пейзажем. Мимо поплыли темные от шлака, железа и отходов огороженные пространства, без людей и рас­тительности.

Я вышел в коридор. С другой стороны — такая же безрадостная картина. Она поразила меня еще тогда, когда я ехал с назначением в Краснопартизанский район.

Чтобы не терять времени попусту, я решил сходить в вагон-ресторан, поесть, а потом прилечь поспать. Не известно, что нас ожидает в Юромске, может быть, при­дется ехать дальше, по следам Васьки Дратенко.

В ресторане только заканчивались приготовления. Девушка, в белом накрахмаленном кокошнике, расстав­ляла по столам стаканчики с салфетками и приборами.

Предупредив, что придется порядком подождать, она исчезла в кухне. Я пристроился у двери, спиной к остальным столикам.

За окном мелькали бахчи, сады, поля подсолнечника. Знакомая картина приятно ласкала глаз. Поблекшая зе­лень позднего лета, море подсолнухов и плавный пере­стук колес. На какое-то время я забыл, куда и зачем еду, успокоенный движением, плавным ходом поезда и пред­чувствием новых встреч…

Из этого созерцательного состояния меня вывел го­лос, раздавшийся сзади:

— Прежде всего сто пятьдесят и бутылочку пива. Пи­во холодное?

— Откуда холодное? Только загрузили в холодиль­ник,— ответила официантка.— А закуску?

Мне очень хотелось повернуться. Знакомый голос…

— Помидорчиков.

— Нету… Шпроты, селедка, винегрет.

— Милая, вокруг тонны свежих овощей…

— Мы получаем продукты в Москве.

Я не выдержал и повернулся. Официантка предложи­ла мне:

— А вы, товарищ, пересели бы к этому товарищу. А то, если каждый будет занимать отдельный стол…

Мне во весь рот улыбался отец Леонтий.

— Дмитрий Александрович, вот встреча! Вы никого не ждете?

— Нет.

— Пересаживайтесь.

— Давайте лучше ко мне. В уголке уютней…

Сказать честно, меня не очень обрадовала перспекти­ва сидеть с попом в ресторане. Ведь может кто-нибудь случайно оказаться в поезде из бахмачеевских. Что поду­мают?

Батюшка выглядел иначе, чем дома, в станице. Уко­ротил волосы, приоделся в модный легкий костюм. Впро­чем, я тоже в другом обличье. В штатском.

Не замечая моего официально-вежливого лица, отец Леонтий захватил с собой ворох свежих газет и пере­брался за мой столик.

— Значит, триста граммов…— с серьезным видом за­писала официантка.

— Вам сказали, сто пятьдесят, — поправил я.

— Нет,— запротестовал отец Леонтий,— за встречу и… проводы. Сделайте одолжение, а? (Я наотрез отка­зался.) Несите триста. На всякий случай..,— кивнул он официантке.

Девушка уплыла в кухню.

Мой собеседник долго смотрел мне в глаза, потом неожиданно расплылся в улыбке:

— Не бойтесь, Дмитрий Александрович, вы сидите не с отцом Леонтием, а просто с Игорем Юрловым. Был ба­тюшка, да весь вышел…

Я удивился и не мог этого скрыть. Вспомнилась наша последняя встреча в больнице в Краснопартизанске. Бог почему он так упорно звал меня в гости. И еще что-то хотел сказать там, в школьном спортивном зале, но так и не решился.

Я смешался: поздравлять его или, наоборот, сочувст­вовать? Может быть, разжаловали?

— А теперь куда? — спросил я.

— Куда Макар телят не гонял, в Норильск. Буду де­тишек к спорту приобщать.

— Зачем же так далеко?

— Почётная ссылка, — засмеялся он. — Добро­вольная.

— А супруга?

— В купе. Отдыхает…

Официантка поставила перед нами выпивку и за­куску.

— Не откажете? — поднял графинчик Игорь. Отказываться теперь было не очень прилично. И вооб­ще я в конце концов взрослый, самостоятельный человек.

— Столько событий. Отказать трудно…

— Это другой разговор! — обрадовался Юрлов, на­полняя рюмки.— Это же надо, все вокруг ломится от све­жих овощей, а тут шпроты, колбаса, винегрет. Может, сбегать в купе, принести помидоры?

— Не стоит.— Я поднял рюмку.— Скажу честно, не знаю, поздравлять вас или нет.

— Давай на «ты».

— Давай. Так как же?

— Я и сам не знаю. Наверное, к лучшему.

Водка обожгла горло, перехватило дыхание, Игорь быстро налил в фужер пива и протянул мне. Оно было теплое и кисловатое, но смыло острый вкус во рту.

— С непривычки противно,— оправдывался я, выти­рая слезы.

— Запьем горечь жизни горечью горькой,— усмех­нулся он. — Намотался я за эти дни, набегался. Переход из одного состояния в другое как-никак…

— Сам решил?

— Жизнь решила… Конечно, преподобный в районе нос воротил. Получается, дезертир. Но, кажется, улади­лось.