Интеллигенция
Шрифт:
Иван Трофимович. Григорий Петрович, вы мой сосед, вы, кажется, один только пьёте пиво.
Ершов. И я тоже.
Николай Прокопенко. А ещё поэт.
Ершов. При чём тут поэзия?..
Лазарев. Господа, пропустите вперёд хозяйку.
Сергей Прокопенко. Я предлагаю, господа, чтобы сегодня хозяйки не было, – да здравствует коммуна!
Николай Прокопенко (в дверях). Андрей Евгеньевич, а как бы хорошо теперь в лес, на воздух!
Подгорный. Ну проходите, проходите…
Сцена некоторое время пуста. Из правой двери быстро выходит Вассо – он в пальто и в шляпе. Из прихожей в то же время врывается Пружанская.
Пружанская (загораживая дорогу Вассо). Я на одну минуту. Ради Бога, простите, я всегда забываю ваше имя – Таракан. Это ужасно смешно, но не обижайтесь. Я совершенно не хочу вас обидеть. Я даже говорила Татьяне Павловне: «Его зовут Тараканом – это неблагозвучно». Если обязательно надо насекомое – можно было бы назвать Мотылёк, не правда ли? Ради Бога, Таракан, извиняюсь, что случилось?.. Не мучайте меня!..
Вассо. Катыхынски малё – ещё две бутилки велели купить… (Хочет идти.)
Пружанская (удерживает его). Кахетинского… ничего не понимаю… Ха-ха-ха… Ах, какой смешной… Простите, простите, простите, я страшно смешлива… Председательница Гигиенического общества [17] говорит мне: «Вы, Любовь Романовна, смешливы, как дитя». Я отвечаю ей: «Это потому, Марья Васильевна, что я люблю жизнь…» Вы так смешно говорите… Но я люблю иностранцев, я страшно люблю иностранцев… Секретарь Общества борьбы с народной грубостью говорит мне: «Любовь Романовна, вы космополитка». Я говорю: «Да, я космополитка – и горжусь этим…» Я вас задерживаю. Но ещё два слова… Умоляю вас.
17
Гигиеническое общество – В 1892 профессор медицинского факультета Императорского московского университета Ф. Ф. Эрисман основал Московское гигиеническое общество, позже З. Френкель создал Всесоюзное гигиеническое общество, имевшее отделения в крупных городах России.
Вассо. Какие два слова – ви весь альфавит испробовали…
Пружанская. Ха-ха-ха… Это прямо очаровательно. Господин Таракан, если бы я была моложе – я бы обязательно в вас влюбилась, обязательно-обязательно-обязательно…
Вассо. Благодарю вас. (Хочет идти.)
Пружанская (удерживает его). Совершенно серьёзно. Ха-ха-ха… Такой смешной… В вас есть что-то восточное, господин Таракан, уверяю вас. Именно, восточное. Совсем как у Лермонтова… Ах, я всё болтаю, простите, умоляю вас. Но два слова, только два слова: что журнал?
Вассо (морщится и машет рукой). Тц-э… Какое мне дэле до жюрьналя – моё дэле на аленях ездить.
Пружанская. На оленях, что это такое? Но он преуморительный… Ха-ха-ха. Вы мне обязательно должны сказать, обязательно…
Вассо. Ви стойте здэсь, сама с собой говорите – я за катыхынским схожу. (Уходит.)
Пружанская. Ха, ха, ха… Вот дерзкий… (Быстро идёт в столовую.)
Сцена некоторое время пуста. Из столовой выходит Лидия Валерьяновна. Открывает рояль, не садясь, берёт несколько нот. Подходит к окну и долго смотрит в него. Входит Сергей Прокопенко. Нерешительно идёт к Лидии Валерьяновне.
Сергей Прокопенко. Лидия Валерьяновна…
Лидия Валерьяновна (вздрагивает). Ах… Как вы меня испугали…
Сергей Прокопенко. Почему вы ушли, Лидия Валерьяновна?..
Лидия Валерьяновна. Очень шумно. Я не люблю. Мне грустно делается.
Сергей Прокопенко. Я так рад, что могу поговорить с вами наедине.
Лидия Валерьяновна (удивлённо). Рады. Почему это?
Сергей Прокопенко. Сегодня такой особенный день, Лидия Валерьяновна, – сегодня всё как в сказке… И я наконец чувствую силы сказать вам о том, о чём себе говорить не решаюсь… И о чём, в другое время, никогда бы не решился сказать вам…
Лидия Валерьяновна (с возрастающим изумлением). Да что с вами, Сергей Борисович?
Сергей Прокопенко. Я хочу сказать вам, Лидия Валерьяновна, о любви…
Лидия Валерьяновна. То есть как – о любви…
Сергей Прокопенко. Я люблю вас, люблю нелепо, безумно, свято…
Лидия Валерьяновна (невольно улыбаясь). Меня? Сергей Борисович, да вы что!
Сергей Прокопенко. Смейтесь, смейтесь… Я знаю, что я смешон, жалок, отвратителен… Я достоин презрения…
Лидия Валерьяновна. Этого я не говорю. Презирать вас не за что. Отвратительного в вас тоже ничего нет. Но, право, всё это несерьёзно. И будет об этом.
Сергей Прокопенко. Несерьёзно! Нет, Лидия Валерьяновна, вы меня не поняли… Выслушайте, Лидия Валерьяновна! Вы замужем… И клянусь вам, что я никогда не осмелился думать… Я только хочу сказать вам, что в вас всё моё счастье, всё, о чём я говорю, пишу, всё, что я делаю, – в глубине души всё для вас…
Лидия Валерьяновна. Но я не понимаю, Сергей Борисович, что вы наконец хотите. Ведь вы же понимаете, что я не люблю вас. Ну что же мне делать?
Сергей Прокопенко. Сегодня такой день. И мне захотелось открыть вам свою тайну. Я хочу, чтобы вы поверили в мою чистоту и позволили любить вас.
Лидия Валерьяновна (невольно улыбаясь). А если я не позволю, вы всё равно меня не послушаетесь… Да нет, Сергей Борисович, я прямо не могу говорить об этом серьёзно…
Из прихожей в столовую проходит Вассо в пальто и в шляпе, с несколькими бутылками. Небольшая пауза.