Чтение онлайн

–  Лучшие люди нашего профсоюза, - улыбнулся мне Толя - Вот теперь почти полный комплект. Присаживайтесь, Татьяна Николаевна.

Толя - старший опергруппы нашей гостиницы. Милицейско-капитанского в нем нет ни на грош. В костюмчике с галстучком - вылитый студент. Только очки на нем не по студенческому карману. Очень попсовые очечки!

Посредине комнаты баррикада из двух письменных столов буквой «Т». По одну сторону - семь стульев вдоль стены для задержанных.

На первом - Наташка-школьница. Противная девка, наглая. Еще семнадцати нету. С восьмого класса ходить начала. Сейчас в десятом. Морда протокольная - на что мужики падают?! Под любого пьяного финна уляжется за полсотни его вонючих марок…

Ну, а дальше - парад элиты! Дому моделей - делать нечего. «Вог», «Бурда», «Неккерман», «Квилле», «Карден», «Пакен», «Нина Риччи»… Каждый костюмчик - штука, полторы. Сапожки - шестьсот, семьсот. Косметика - «Макс Фактор», «Шанель», «Кристиан Диор»… Это вам уже не Наташа-школьница. Это наш профсоюз. Интердевочки. Валютные проститутки.

Вот Зина Мелейко - кличка «Лошадь Пржевальского». Такую клиентуру снимает - равных нет. По-итальянски чешет, по-фински. Сама шведско-русский разговорник составила. На нашу тему. Многие начинающие у нее переписывать брали. По четвертачку. Недорого. Ей только поддавать нельзя - нехорошая становится. Она и сейчас под банкой…

Подружка моя закадычная - Сима-Гулливер. Была мастер спорта по волейболу. Очень крутая телка! Любого клиента до ста долларов дотянет. Меньше не ходит. Макияж наведет - глаз не оторвать. Голова - совет министров. Из чего угодно деньги сделает…

Нинка-Кисуля. Фирмач на фирмаче, сама всегда в полном порядке. С утра бассейн, потом теннисный корт, обед только с деловыми людьми. К вечеру - работа. Английский, немецкий, финский, конечно… Ленинградская специфика. Я Кисулю очень уважаю. Они с Гулливером меня по первым разам в свет выводили…

А за столом - по другую сторону баррикады - «спецы». Сегодня их трое. Все, конечно, в гражданском. В ментовской форме они только для удостоверений сфотографированы. Лет им столько же, сколько и нам, от двадцати четырех до тридцатника. Все с образованием. Кто университет кончил, кто политех, кто инфизкульт. Ну и какие-то курсы милицейские. И правильно! Тут сразу двести двадцать с погонами. Толя вон даже двести девяносто имеет как капитан. Не фонтан, конечно, но хоть что-то. У всех дети. У некоторых даже по двое…

–  Присаживайтесь, присаживайтесь, Татьяна Николаевна. И продолжим наши игры, - Толя совсем близко поднес бумагу к очкам.
– Где это мы остановились? А, вот… «Обязуюсь ходить в школу, закончить десятый класс и получить аттестат…»

–  Половой зрелости, - вставила Зинка Мелейко. Все-таки она была перегружена выше нормы.

–  Зинаида Васильевна, мешаете, - укоризненно сказал Толя и снова уткнулся в бумагу: - «Кроме того, даю честное комсомольское слово не посещать гостиницы «Интуриста» и больше никогда не заниматься проституцией». Наталья, это объяснение кто писал неделю тому назад?

–  Ну, я, - школьница разглядывала потолок.

–  В который раз? У меня коллекция твоих обещаний.

Наташка сунула в рот жвачку и давай жевать, корова. Наглая девка, как танк! А в это время в «спецуру» заглянули два мента в форме. Из территориального отделения.

–  Здравия желаю, товарищ капитан. Прибыли.

–  Привет, - ответил им Толя.
– Посидите в холле. Евгений Александрович, оформляйте это не по годам развитое дитя века. А мы тут посмотрим, чем она дышит…

Он раскрыл Наташкин паспорт, и оттуда выскользнула фотография.

–  Это кто?

–  Это мой друг из Кампучии, - оживилась школьница.
– Он за мир борется. Там на обороте надпись есть.

–  А у него в номере ты тоже за мир боролась?

–  Да.

Обычно, когда «спецы» кого-нибудь из нас калибруют, мы молчим в тряпочку - нас столы разделяют. Но тут даже мы развеселились. Ну, идиотка форменная!..

Толя пошуровал в Наташкиных мелочах, взял пачку «Ротманса», высыпал из нее сигареты и обнаружил между золотой фольгой и коробочкой сто финских марок одной бумажкой. Ну, кретинка! Ну, кто так прячет?!

–  Раньше больше пятидесяти марок у тебя не находили, а тут сто, - удивился Толя.

–  Все в мире дорожает, - Наташка надула пузырь из жвачки.

–  Дешевка сопливая, - зло сказала Зинка.

–  Зинаида Васильевна!
– Толя снова посмотрел на Зину поверх очков и спросил школьницу: - а с каких это пор кампучийцы стали расплачиваться финскими марками?

–  А марки я нашла. В лифте.

–  И когда тебя взяли, ты, естественно, сама шла к нам, чтобы сдать эту находку в бюджет государства?

–  Естественно.

Тут уж не только «спецы», но и мы рассмеялись. Женя сказал:

–  Заголовок в газете «Пионерская правда»: «так поступают честные девочки». «Ученица десятого класса «б» сдала государству сто финских марок, найденные ею…»

–  В штанах известного кампучийского борца за мир, - добавила Зинка Мелейко.

–  Кончили веселиться, - совсем тихо сказал Толя, и это сразу стало опасным. И мы это прекрасно знаем. Но Зина по пьяни этого не просекла.

–  Ну почему же? Только начали!..

–  И сразу кончили, - еще тише сказал Толя.
– Начинаем таможенный досмотр. Все из карманов и сумочек на стол.

Обычное дело. Выкладываешь весь «джентльменский набор» - косметику, денежки, фирменные сигареты, зажигалки, записные книжки, презервативы, противозачаточные таблетки, салфетки ароматические… Ну, и досматривают. На то они и поставлены. Ровным счетом ничем не рискуешь. Даже если у тебя валютку обнаружили. «Подарили». Или как эта идиотка малолетняя выступила: «В лифте нашла». Реквизируют, и все дела.