Чтение онлайн

По оврагу порхала бледно-желтая бабочка с интересным узором на крылышках. Напорхавшись, она приземлилась на единственное цветное пятно, которое, по случаю, оказалось шляпой Ринсвинда.

Бревно еще немножко осело.

– Пошла вон! – цыкнул Ринсвинд, стараясь вкладывать в слова поменьше веса. – Лети отсюда!

Бабочка расправила крылья и принялась греться на солнышке.

Ринсвинд изогнул губы и попытался дунуть мимо своих ноздрей.

Напуганное насекомое вспорхнуло в воздух…

– Ха! – сказал Ринсвинд.

…И, реагируя на опасность согласно своим инстинктам, шевельнуло крыльями сначала так… А потом так…

Кусты пошли рябью. Заполонившие горизонт облачные башни сложились в необычные узоры.

Сформировалось еще одно облачко, размерами с разгневанный воздушный шарик серого цвета. Закапал дождик. Не вообще закапал, а конкретно. Он капал только над тем квадратным футом, который содержал в себе Ринсвинда. А конкретно – на его шляпу.

Крошечная молния ужалила Ринсвинда в нос.

– Ага! Итак, что мы тут имеем? – Три Розовые Свиньи, чье лицо вновь показалось над изогнутой кромкой овражка, чуть-чуть посомневался, а затем продолжил, несколько более задумчиво: – А имеем мы… голову в дыре… и небольшое грозовое облачко.

Потом на Три Розовые Свиньи снизошла мысль, что облачко не облачко, а ничто не мешает ему лишить застрявшего в овражке человека какой-нибудь части тела. Единственной доступной на данный момент частью была голова. Ну что ж, голова тоже сойдет…

Однако к этому моменту шляпа Ринсвинда настолько пропиталась влагой, что древнее бревно не выдержало дополнительной тяжести и хрустнуло, отправляя Ринсвинда в темную бездну неопределенности.

Темнота была хоть глаз коли.

Некоторое время земля тряслась, после чего образовалась эта самая темнота. Ринсвинд предположил (или, по крайней мере, так предположила та малая его часть, которая сейчас не всхлипывала от страха), что стены овражка, должно быть, осыпались, закрыв дыру наверху. Это называется… пещера. Да, точно, пещера. И это очень важно. Он в какой-то пещере. Осторожно – чтобы, не ровен час, чего не нащупать – он протянул руку и что-то нащупал.

Ровный край. Ведет еще к трем ровным краям. Все они расположены под прямым углом. И все вместе называется… плита.

Тьма по-прежнему смыкалась вокруг душной бархатной пеленой.

Плита означает, что отсюда есть и другой выход, поприличнее того, через который попал сюда Ринсвинд. Выход… Бежать… Даже сейчас, наверное, стражники гонятся за ним.

А Сундук, не исключено, гонится за ними. Хотя последнее время он ведет себя довольно странно. Ничего, и без него обойдемся. Наверное.

Ринсвинд похлопал себя по карманам и забормотал мантру, которую, желая найти спички, произносят даже не-волшебники; то есть как заведенный принялся бубнить себе под нос: «Спички, спички, спички…»

Нащупав наконец одну спичку, он чиркнул ею по ногтю.

– Ай!

Дымное желтое пламя озарило лишь ладонь Ринсвинда и часть рукава.

Он успел сделать несколько шагов, но потом пламя обожгло пальцы и угасло, оставив у него перед глазами синий отблеск.

Шума быстро приближающейся погони еще слышно не было. Не было слышно вообще ничего. Теоретически тишина должна была нарушаться капанием воды, но, видимо, подобные спецэффекты в смету не входили.

Ринсвинд попробовал зажечь еще одну спичку. На этот раз он поднял руку как можно выше и вгляделся вперед.

Ему широко улыбался воин семи футов ростом.

Коэн опять посмотрел на горизонт.

– Через минуту польет как из ведра, – заметил он. – Взгляните на небо!

Облачная масса поблескивала фиолетовым и алым, время от времени в глубине ее вспыхивали молнии.

– Проф?

– Да?

– Ты все знаешь. Почему у этого облака такой вид?

Профессор Спасли поглядел туда, куда указывал Коэн. Низко над горизонтом висело желтоватое облако. Тоненькое такое, длинное облачко, точно солнце пыталось пробиться сквозь облачную массу.

– А может, это другая сторона? – подал голос Малыш Вилли.

– Другая сторона чего?

– Ну, как у медали, у облака ведь тоже должна быть другая сторона.

– Больше смахивает на ребро.

– Ну, все равно, медаль со всех сторон хороша.

– У меня что-то со зрением, – произнес Профессор Спасли, – или оно действительно расширяется?

Калеб тем временем изучал войска противника.

– Что-то они там разъездились на своих лошадках… – прищурился он. – Может, наконец-то сдвинутся с места. Неохота торчать здесь весь день.

– Голосую за то, чтобы напасть на них неожиданно, – отозвался Хэмиш Стукнутый.

– Тихо… тихо… – Маздам поднял палец. Раздался гул множества гонгов, затрещали фейерверки. – Похоже, эти убл… дети любви зашевелились.

– Слава богам, – кивнул Коэн. Он встал и затушил самокрутку. Профессор Спасли весь дрожал от возбуждения.

– Слушайте, прежде чем мы вступим в битву, а не спеть ли нам какую-нибудь хвалебную песнь? – предложил он.

– Пой, если хочешь, – отозвался Коэн.

– Ну, или, может, совершим какой-нибудь языческий ритуал? Помолимся, в конце концов?

– Ерунда все это.

Коэн опять перевел взгляд на ленту, протянувшуюся вдоль горизонта. Она беспокоила его гораздо больше, чем приближение неприятеля. Лента немного расширилась, но вместе с тем слегка поблекла. Он вдруг понял, что пытается припомнить хотя бы одного бога или богиню, чьего храма он не разрушил, не ограбил или не сжег.

– А разве нам не полагается стучать мечами о щиты и выкрикивать оскорбления противнику? – не оставлял надежды бывший учитель.

– Слишком поздно, – ответил Коэн.