Чтение онлайн

Естественно, подозрение пало на работников музея. Всех допросили, но за отсутствием улик освободили. Вскоре в полиции всплыло досье Перуджи с отпечатками пальцев с его прошлого ареста. Но в те времена во французской полиции за основу брали отпечаток только правого большого пальца. На стекле, под которым находилась «Мона Лиза», был обнаружен отпечаток — но левого большого пальца.

В течение двух лет картина, завернутая в красный шелк, в основном пролежала в белом сундуке среди старых инструментов и башмаков под кроватью Перуджи. Наконец его схватили, когда он пытался продать ее директору галереи «Уффици» во Флоренции за «особую цену» в $ 100 000. [98] Перуджи заявил, что действовал только из «патриотизма» и желания возвратить шедевр на его родину, в Италию, где ее около четырехсот лет назад купил король Франции Франсуа I. Не стоит недооценивать силу патриотизма: жюри ему поверило, и среди бури эмоций суд огласил приговор — один год заключения, из которого Перуджи отсидел только восемь месяцев.

Но большинство, по-видимому, не знает, что в течение двух лет, пока «Мона Лиза» лежала в сундуке, было изготовлено шесть искусных копий картины, и каждая в обстановке строгой секретности продана за $ 300 000 богатым и доверчивым американским коллекционерам, и ни один из них не сомневался, что только он стал обладателем украденного шедевра.

История похищения «Моны Лизы» наглядно показывает, что еще в годы, предшествовавшие Первой мировой войне, сложились три основных признака для характеристики современного типа краж произведений искусства.

Первый признак — это удивительная легкость, с какой — даже сегодня, несмотря на технически совершенные средства безопасности — могут быть выкрадены самые дорогие произведения искусства.

Второй — эгоистичная жадность преступников, готовых лишить миллионы любителей искусства возможности наслаждаться шедеврами мировой культуры, выставляемыми в музеях и галереях для всеобщего обозрения.

И третий признак — это беспринципное стремление некоторых супербогатых эгоцентристов приобрести для своей личной коллекции знаменитое произведение, которым не обладает никто в мире. А ведь этому «любителю» известно, что вещь — краденая и ему придется гордиться ее обладанием втайне и лишь перед самыми близкими людьми.

С самого начала своего существования Интерпол участвовал в расследованиях такого рода краж — правда, в небольших масштабах. В одном из первых выпусков журнала «Международная общественная безопасность» за февраль 1925 года напечатана статья на эту тему.

17 февраля 1925 года из музея Вальраф-Ришарц в Кельне пропала написанная маслом картина. Размер полотна 30x20 см, рамка из черного дуба. На картине изображена Пресвятая Дева Мария. Она сидит перед парчовым ковром, и взор ее устремлен на обнаженное дитя у нее на руках. Светлые локоны падают ей на плечи, касаясь ожерелья из жемчуга и других драгоценных камней, правая грудь обнажена. Ее плащ ниспадает с каменной балюстрады, над которой возвышается каштан. По обе стороны от ковра виден миниатюрный ландшафт: слева — крепость на высокой горе, а справа — озеро. Наверху картина окаймлена ниткой драгоценных камней и виноградными лозами, исполненными в манере поздней готики.

Требуются срочный розыск и публикация о краже в прессе.

Тому, кто обнаружит картину, обещана награда в 1000 золотых марок без предъявления к кому-либо каких-то претензий.

Криминальное управление, Кельн, К.У. № 41.869/1.

А спустя девять месяцев, в ноябре 1925 года, появилась такая информация:

ОТЗЫВ ИЗВЕЩЕНИЯ

Извещение, вышедшее в связи с кражей в музее Вальраф-Ришарц в Кельне средневековой картины «Пресвятая Дева», утратило свою силу, поскольку преступник, житель Кельна Франц Эренберг, арестован, а картина, найденная при нем, изъята. К.У.41.869/1. Криминальное управление, Кельн.

В конце Второй мировой войны неутомимые союзники бомбежками с воздуха и глубоким проникновением своих армий на территорию Германии превратили жизнь немецкого обывателя в сплошной кошмар. Можно предположить, что в этих условиях музейным ворам и полицейским было не до своих обычных занятий. Но эта тема неожиданно всплывает в выпуске военных лет интерполовского журнала «Международная криминальная полиция» за 30 апреля 1944 года.

В 1947 году Жан Непот ввел в Генеральном секретариате систему иллюстрированных извещений об украденной собственности на французском и английском языках на случай крупных международных ограблений. Эти извещения выпускались для НЦБ Интерпола, чтобы последние знакомили с этой информацией свои полицейские управления и таможенные службы. Если в извещении шла речь об украденных произведениях искусств, то НЦБ предписывалось также рассылать эти формуляры по музеям, галереям, организаторам аукционов и различным посредническим организациям.

Сначала Интерпол, как и национальные полиции, занимался в основном необычными кражами, которые не представляли большой угрозы международному сообществу: например: студент-художник унес из лондонской галереи Тейта «Психею» работы Родена, а четыре месяца спустя вернул, добавив несколько строчек из ирландского поэта В.Б. Ятса и банкноту в десять шиллингов в фонд помощи галерее для покупки более ценного произведения Родена — «Поцелуй». Или еще один необычный случай: некий вор унес из Дворца Питти во Флоренции картину итальянского художника Джорджо Моранди в год его кончины и оставил в раме копию картины, прикрепив на ее обратной стороне записку: «Большое спасибо. Я очень люблю Моранди. 18 111.64.»

Однако в 60-х годах на международной арене появился новый и в то же время более профессиональный вид краж шедевров искусства. Он возник в южной Франции — известной обители удачливых и зажиточных людей, которая вдруг превратилась в пристанище грабителей. В январе 1960 года вилла широко известного деятеля искусств и коллекционера Армана Дюрана в Вильфранше подверглась ограблению. Пропало 30 картин общей стоимостью около $ 130 000. Два месяца спустя из Муниципального музея в Ментоне исчезли семь картин, включая Модильяни и Утрилло, оцениваемые вместе в $ 64 000. Затем 23 марта 1960 года было похищено 20 великолепных работ импрессионистов стоимостью $ 600 000, которые украшали стены известного ресторана «Золотой Колумб» в Сен-Поль-де-Вансе. Как это бывает и ныне (хотя это почти невероятно), картины ресторана не были застрахованы: поэтому воры снизили свое требование о выкупе до суммы «всего лишь» в $ 30 000. Так и неизвестно, выплатили ли владельцы ресторана выкуп, хотя часто упоминалась цифра в $ 10 000. Как бы там ни было, примерно год спустя анонимный абонент, выдававший себя за священника, позвонил в полицию Марселя и предупредил о том, что вскоре придет письмо, в которое будет вложена багажная квитанция. Это письмо пришло в обещанный срок с припиской: «Воспользуйтесь этим, и вас ждет сюрприз». На главном железнодорожном вокзале Марселя Сен-Шарль полиция обнаружила все картины, кроме одной, — написанной рукой не столь известного художника Безанна, ее оставил себе на память главарь банды, показав свой художественный вкус.

Поток краж с требованием выкупа затопил Францию, всю Европу и Соединенные Штаты. И пусть еще многие из этих уголовных дел не имели международного резонанса, Жан Непот понимал, что Интерполу необходимо повысить качество проведения своих акций в этой борьбе. В 1963 году он выделил Отдел извещений об украденных произведениях искусства из общего ©тдела украденной собственности и создал небольшое подразделение, прототип существующего сегодня, призванное заниматься исключительно кражами произведений искусства и культурных ценностей.