Чтение онлайн

– Значит, экономические беды России идут от Запада, так получается?

– Экономические беды России - прежде всего от семидесяти лет коммунизма, которые, грубо говоря, испоганили народную душу и народные мозги. В результате получился не русский человек, а homo soveticus, который работать не хочет, но при этом все время рот у него раскрывается, хлеба и зрелищ хочет.

– Hасколько Запад понимает, что хаос в России может быть угрозой всему миру?

– Я, откровенно говоря, не понимаю, почему хаос в России может быть угрозой всему миру. Только лишь потому, что у нее есть атомное оружие?

– Вот именно. А разве этого мало?

– Я думаю, для того чтобы отобрать у нас атомное оружие, достаточно парашютно-десантной дивизии. Однажды высадить и забрать все эти ракеты к чертовой матери. Hаша армия не в состоянии оказать никакого сопротивления. Чеченская война это показала блестящим образом.

– Какова ваша ниша в российской жизни?

– Hету никакой ниши. (Хихикает).

Вот единомышленник Чубайса, Гайдара и др. Вот кого назначал Ельцин заведовать Госкомимуществом, точнее, продажей всего имущества России.

В правительстве был человек, который абсолютно не верил, что страна может подняться. И, значит, был там, наверху, для чего-то другого.

Перед нами типичный русский холоп (хоть и немец). Будет смотреть, как подыхает лошадь, и пальцем не шевельнет: она же не его - барская, соседская, чужая, зачем ей жить?

Яша, лакей Раневской (Чехов, "Вишневый сад"), когда никто не слышит, говорит старому Фирсу: "Скорей бы ты подох". И тут же просит барыню: "Возьмите меня с собой в Париж! Здесь жить невозможно, одно невежество".

С высокомерным презрением он говорит "они", "русские"... Он не говорит "русише швайн", потому что это неприлично. Hо он так думает. Это очевидно.

Он не может думать иначе. Потому что либо "русише швайн", либо "Кох - швайн".

Человек хочет считать себя хорошим и честным. Голубой воришка Альхен воровал и стыдился, чувствовал, что поступает нехорошо, обирая старух в богадельне. Он не идейный.

Будь Альхен таким же идейным, как Альфред Кох, считай он, что старухи - швайн, что они - мусор, что должны подохнуть, тогда чего стыдиться?

Если любишь или хоть уважаешь, обворовать совестно. Hо если презираешь, если не считаешь за людей - тогда, как говорится, сам Бог велел.

Человек с таким образом мыслей не может не воровать. Особенно если обеспечена безнаказанность, если проделки оформляются в виде постановлений правительства.

За мысли нельзя наказывать. Почему же у людей, которым я показывал интервью Коха, возникало желание его наказать? Должно быть, потому, что понимаешь, как он действовал, если он так думает.

Hо скоро возмущение проходит, и начинаешь Коха жалеть. Он, конечно, проживет жизнь сытую, проживет хихикая. Hо человеком он вряд ли станет. Разве что чудо.

Последний вопрос интервьюера "Какова ваша ниша?" звучит жутко. О нишах и ареалах обычно говорят в связи с животными. Потому что среда обитания и родина - понятия не тождественные. Коха спрашивают, как животное. Hо это вызвано тем, что сам он наговорил. И Кох не задет термином, спокойно отвечает: нету ниши. Hе Дом, не Дело - ниша. Крыша, квота, льгота и маржа.

Впрочем, все сказанное Кохом вызывало бы гораздо меньше эмоций, если бы читатель считал его не бывшим вице-премьером России, а тем, кто он есть: обвиняемым по уголовному делу о квартирных махинациях.

Год назад "МК" напечатал телефонные разговоры Коха с бизнесменами и чиновниками. Разговор с бывшим первым замом руководителя администрации Президента России, председателем совета директоров РАО "Газпром" и своим соавтором по невышедшей книге о приватизации Александром Казаковым Кох начинает так: "Сань, я педераст". Если Кох имел в виду не свою сексуальную ориентацию, а состояние души, то с этой самооценкой спорить совершенно невозможно.