Чтение онлайн

Имоджен подняла взгляд — вспыхнули зеленые глаза, потом покраснела, потом нахмурилась, и только тогда Грэм постарался заглушить эти мысли. Если он не сосредоточится, паника овладеет им и в конце концов раздавит.

Он снова повернулся к бледным цифрам на экране, глубоко вздохнул и принялся перепроверять. Пробовать, выкручиваться, все-таки решать…

Одно из чисел изменилось.

Если бы Грэм не видел это собственными глазами, никогда бы не поверил, что такое возможно. Хотя физика путешествий во времени вещь непредсказуемая и сложная, у нее свои законы. Шестерки не могут просто так превращаться в восьмерки. Цифры в уравнении не могут изменяться, таковы законы мироздания.

Не могут, но изменились.

— Ты в порядке, Грэм? — спросила Имоджен.

— Все прекрасно. — Только еще раз проверив уравнения, Грэм понял, что не солгал. Вычисления работали! Он мог ввести их в посадочное устройство «Инвиктуса» и выйти из Решетки прямо в 14 апреля 1912 года, в шесть часов ноль-ноль минут вечера. Но сначала требовалось проверить, что голографический щит машины времени включен и она автоматически мимикрирует под окружающую обстановку. Если да, то любой, посмотревший в небо, увидит все то же: звезды, синеву, возможно, облака. Если нет — что ж, это будет совсем другая история.

Со щитом все оказалось в порядке. Грэм набрал решение уравнения, ввел в навигационную систему и нажал ввод. Прибытие произошло так гладко и незаметно, что он начал сомневаться, не явилась ли паника, охватившая его в Решетке, побочным эффектом пребывания в извечной пустоте. И числовые значения не менялись. Потому что просто не могли.

На экран Имоджен начали поступать кадры прямой видеосъемки с корпуса «Инвиктуса». Лицо ее изменилось — она недоуменно хмурилась.

— Хммм…

— Что такое? — Фар стиснул трость.

Вместо ответа Имоджен посмотрела на Грэма.

— Что показывают часы?

— Четырнадцатое апреля 1912… — Если бы он сам превратился в «Тетрис», то сейчас экран заклинило бы от блоков, а вспыхнувшая надпись объявила: ИГРА ОКОНЧЕНА. А так он просто сидел и смотрел на последние несколько цифр на шкале времени. А там…

— Почему снаружи темно? — Фар переводил взгляд с иллюминатора на экран кузины. — Где тот самый «Титаник»?

— Грэм, что там дальше на часах? — негромко спросила Имоджен.

Числа все-таки изменились, и они приземлились неправильно. Ошиблись не на несколько секунд или минут, что уже было достаточно плохо, а на несколько часов. На целых четыре часа.

— Десять часов вечера, — услышал Грэм свой голос.

Прия издала слабый горловой звук. Фар выпрямился, стиснув в кулаках джентльменскую трость. Грэм не смог бы сказать, означают округлившиеся губы друга потрясение или гнев. Скорее всего, и то, и другое. За почти что год полетов и краж Грэм не ошибся ни разу. И сейчас считал, что его вины здесь нет.

— Я… я пойду проверю двигатели, — подала голос Прия. — Должно быть, что-то отказало.

Отказало — да. Двигатели? Нет. Вычисления каким-то образом не сработали, но Грэм представлял себе, насколько дико это прозвучит: Да, и я не собираюсь молчать и обвиняю в этом глюке законы Вселенной. Ошиблись не машины и не человек.

— Нам нельзя тратить топливо на еще один прыжок, — сообщила всем Имоджен. — Время еще есть. До столкновения «Титаника» с айсбергом остается час и сорок минут. Надо просто пролететь несколько узлов на запад. На это уйдет десять минут.

Фар захлопнул рот.

— Все равно тебе не нужно столько времени, — сказала Имоджен брату. — Под давлением ты лучше работаешь. С произошедшим можем разобраться позже, когда ты стащишь эту прелестную прелесть.

— Позже. — Фар кивнул. — Давайте догонять.

Ухватившие кубик Рубика пальцы вернулись к навигационной системе. По пути к клавиатуре Грэм разжал их, и кубик упал на плитки пола и остался лежать между ногами, концентрируя все, до последней унции, внимание и направляя его на пилотирование «Инвиктуса» к той точке, где ему и следовало находиться.

«Инвиктус» завис в нескольких метрах над «Титаником»; двигатели молчали, элегантный корпус в виде ласточкина хвоста растворился в ночном небе. Если бы кто-то присмотрелся внимательнее, то заметил бы странность — рисунок созвездий не на своем месте, — но немногочисленные пассажиры, отдыхавшие на палубах, не смотрели в небо. Их взоры обращались в море, в окна внутренних помещений или на спутников. Даже дозорные, занимавшие «воронье гнездо» на мачте и поглощенные размышлениями о том, что им не помешали бы бинокуляры, не заметили, как на верхней ступеньке лестницы второй дымовой трубы из ниоткуда появился незнакомец. Рукой он придерживал цилиндр на голове, в зубах сжимал трость.

Не теряя времени, Фар быстро спустился по лестнице. Вместо десяти минут, как предсказывала Имоджен, они догоняли океанский лайнер целых пятнадцать, и теперь до айсберга, паники и светопреставления оставался час и двадцать пять минут. Фар рассчитывал находиться далеко, когда наступит хаос.

Холодные как лед поручни обжигали. Ветер толкал Фара назад, а когда он поставил обе ноги на палубу, то стучал зубами, как бобер, грызущий дерево. В шикарном вечернем костюме и рабочей рубашке было чертовски холодно. Имоджен следовало сообразить и добавить к наряду свитер или что-то похожее.

Раньше она не совершала ошибок, и Грэм тоже.

— Я на п-п-палубе, — простучал он зубами в коммуникатор.

— Вижу, — ответила Имоджен. — Вроде вижу. Изображение слегка дрожит.

Фар втянул воздух. Нет смысла указывать кузине сейчас на недосмотр по части гардероба. Это только отвлечет ее от более важного дела — подсказывать направление движения.

— Куда идти?

— Все багажные отделения расположены на нижней палубе, это второй уровень снизу. Тебе придется пройти через первый класс. Найди парадную лестницу. Она где-то близко.