Чтение онлайн

Придерживаться такого правила не слишком трудно, потому что основную работу по обследованию кадетов выполняют мед-дроиды. А потом появляется парень, который пускает под откос всю отработанную систему. Искаженная ДНК, пробел вместо даты рождения. Прие хватило одного взгляда на карту Фарвея Маккарти, чтобы прийти к выводу: он — незаконнорожденный отпрыск какого-нибудь сенатора, каких в Академии полно; их карманы набиты шальными деньгами, а мозгов не хватает, и все приелось. О, как она ошибалась. Фар кипел жизнью, или жизнь кипела там, где он появлялся (трудно сказать, кто из них двоих сильнее). Его постоянная беспокойность — он то переступал с ноги на ногу, то отбивал пальцами дробь — была заразительна. Его исторические рассказы вызывали у Прии интерес к тем или иным эпохам, о которых она раньше не знала. В тот вечер, возвращаясь домой на автобусе, она обнаружила, что листает свои записи в поисках музыки, которая передавала бы бьющую через край жажду жизни этого парня.

И это стало началом новой песни для нее.

Решение присоединиться к команде «Инвиктуса» далось ей с неожиданной легкостью. Фару требовался медик, и хотя о настоящей любви речь не шла — ни тогда, ни потом, — Прия с радостью согласилась. Целый год прошел в кутерьме, они втискивали по две жизни в одну. Она продолжала ходить на свои дежурства и на субботние ужины к родителям, хотя с каждым возвращением домой все труднее становилось отвечать на вопрос, где она успела побывать. Что новенького в твоем мире, дочка? Как ответить на этот вопрос, если за неделю, которую мать провела в антикварном магазине, Прия успела потратить месяц на прыжки из Европы времен Второй мировой войны в эпоху золотой лихорадки в Америке, а оттуда — на борт корабля «Месть королевы Анны», при всем этом постоянно целуясь с мальчиком, о котором твои родители ничего не знают.

Имоджен и Грэм занимались со своими родителями такой же словесной акробатикой, хотя в конечном счете легкие заминки по ходу разговоров являлись приемлемой ценой. Прия вспоминала про это всякий раз, когда Фар начинал заговор про «Аб этерно», а потом не знал, чем заполнить речевые провалы, и даже его легендарная находчивость не помогала. Но он пробовал.

Пробовал.

— Ты бы спас тех людей внизу, если бы мог? — спросила Прия.

Фар помрачнел:

— Напрасное геройство только усугубляет ситуацию, тебе не кажется?

— Но это лучше, чем чувствовать себя стервятником.

— Но мы стервятники, Пи.

Нравилось ей это или нет, но Фар сказал правду.

— Мне больше нравится название «перевозчики реликвий».

— Если бы нам довелось перевозить реликвии, это было бы здорово. — Губы Фара скривились. — Что думаешь о нашей гостье?

— Со времен инструктора Марина тебя никто так не доставал. Даже пират, оставивший вот это. — Прия коснулась правого бицепса, где под рубашкой на ощупь чувствовался грубый рубец — след от удара клинком, который пришелся в область плечевой артерии. Она никогда не видела, чтобы из Фара лилось столько крови. Рану, оставленную ржавым кортиком, удалось стянуть швом с тридцатью стежками. «Просто царапина», — шутил он посиневшими губами, когда Грэм втаскивал его на борт корабля. Если бы рядом не оказалось Имоджен, предложившей кровь для переливания, история закончилась бы печально.

— С клинками я могу управиться, бей да коли! Но с этим? — Фар потер лицо. Гнев почти прошел, уступив место трезвым мыслям. — Когда меня выгнали из Академии, я поклялся: сделаю все, чтобы никогда не чувствовать себя таким… потерпевшим. Прошел почти год, и после стольких успешных экспедиций та же самая девушка подвешивает наше будущее на ниточке, а я не знаю, что делать. Если не доставлю «Рубаи» Лаксу… мы можем лишиться всего, Пи.

Он содрогнулся, и его дрожь передалась Прие. Не то чтобы Фар испугался, не то чтобы она слишком сильно сжала его руку, но именно так обстояли дела. И оба это понимали.

Она отхлебнула из кружки, чтобы набраться сил.

— И все равно, давай не будем терять голову. Тот факт, что Элиот изменила твою жизнь, заставляет меня предположить, что здесь ведется какая-то сложная игра… Нам нужно узнать о ней побольше. Если сумеем получить материал для генетической экспертизы, то диагностическая техника у меня есть. Будет с чего начать.

— В ванной весь пол покрыт волосами Имоджен, похожими на разноцветные спагетти, — сказал Фар, морща нос. — Добыть волосы Элиот труда не составит. Время у нас есть — я попросил Грэма взять курс на Лас-Вегас.

— Вегас? Значит, у нас будет настоящий, заслуженный отпуск?

— Единственная альтернатива — хромать назад к Лаксу, а я предпочитаю отложить это событие насколько возможно. Используем путешествие, чтобы разобраться в ситуации. Выясним, кто есть Элиот, найдем «Рубаи». Учитывая все эти обстоятельства, мы можем совершить прыжок в следующий век…

— Давай совершим. Я проверила двигатели и топливные стержни. — Это подтверждали пятна на ее халате — на этот раз масляные, а не кровавые. Исправляешь что-то — значит, замажешься. — По механической части все в порядке.

— Уверена? — Даже когда Прия кивнула, в глазах Фара оставался вопрос. — Не похоже, что Грэм допустил ошибку.

— Грэм избаловал нас своими умственными способностями, но он же не дроид. Ошибки делают нас людьми. Надеюсь, ты извинился, что набросился на экран с его «Тетрисом».

— Грэм понимает, что я разозлился.

— Но он не узнает, что ты сожалеешь об этом, пока не скажешь ему. — Щедрая порция имбиря жгла язык, придавая Прие красноречия, и она с чувством произнесла бабушкину пословицу: — Мы скучаем по пчелиному меду, а не по пчелиному жалу.

Фар вполне мог возразить, что пословица устарела — благодаря путешествиям во времени пчелы вернулись. Вместо ответа он потер костяшки на кулаке, словно стирая воспоминания от удара. Решимость заточила тонкий абрис профиля.

— Я это исправлю. — Он наклонился поцеловать ее в лоб. Закрыв глаза, Прия вбирала в себя все тепло: от кружки с чаем в руке, от его губ на ее коже, от двигателей «Инвиктуса», несущегося сквозь ночь на запад.

Грэм смотрел на числа.

Они менялись, но постепенно и предсказуемо. Тикали секунды. С естественным ходом времени они сравнялись в 5.32 утра 15 апреля 1912 года на рассвете. Через несколько минут на горизонте появится Вегас, почти не отличающийся от городка из старых вестернов — с вывесками бильярдных и конским навозом, разбросанным вдоль грязных дорог. Смотреть не на что, и совсем нечем заняться. Невада в 1909 году объявила азартные игры вне закона — невзирая на то, что по крайней мере за двадцать лет до этого в штате официально открылось первое казино. Роскошные заведения появятся в городе гораздо позже.