Иные
Шрифт:
С того случая у Беркутова как отрезало все желание продолжать возлияния. Вечером сильно протопил баню и как следует пропарился. Нырял в сугроб и заново. В помывочном отделении уставился на свое отражение в маленьком настенном зеркале, на полочке которого Мила так заботливо оставила бритвенный станок и прочие средства личной гигиены. На черепной коробке, сбритой почти на лысо, темнели короткие волосы – единственная позволительная прическа во всех исправительных учреждениях. Когда-то он носил длинные, до плеч, кудлы. Может и сейчас отпустить?.. С длиной волос на голове могла посоперничать длина волос на лице – еще ни разу не брился на воле. Скулы и нос выпирали заострившимися образованиями, тогда как глаза и так-то глубоко посаженные, впали еще глубже. Глубокие морщины прорезали лоб, складки у рта обозначились четче, появились морщины вокруг глаз. Темно-темно серых, бесконечно уставших глаз. Захар оскалился, разглядывая свои зубы, которые чудом остались все на месте: периодические драки, как правило, редят забор, а дрянная вода портит окончательно. Надо навестить стоматолога. Но для начала побриться.
Зака шандарахнуло – он принял решение. Пусть маленькое, незначительное, но он сам решил отрастить волосы и посетить зубного врача! Черт возьми, а это не так трудно! Надо просто взять и решить!
После такого гениального открытия Захар стал изучать ситуацию в стране, слушая новости, как регионального значения, так и мировых масштабов. Когда он исходил всю деревню вдоль и поперек, стал ездить в город на электричке. Там он гулял, искореняя из себя недоверчивое отношение к людям, сознательно вступая с ними в любые взаимодействия. Полностью освоил новый смартфон и по загруженным картам находил и посещал много людных мест, осознанно перебарывая свою изолированность. По первости он охреневал, сколько развелось всевозможных магазинов, как много стало ездить машин, сколько новых домов построили, высоченными свечками подпирающих небо и везде кафе – куда ни плюнь. Подлатал зубы, накупил витаминов выправить подорванное здоровье, получил новый паспорт с временной пропиской у друга и обновил водительское удостоверение. Еще две недели пролетели незаметно. В один из таких дней набрал Глеб:
– Здорово, бро!
– Салют, дружище!
– Как дела?
– Твоими молитвами.
– Я тут подумал вытащить тебя в город на выходные, ресторан – не ресторан, в общем, как захочешь. Такой повод рисуется!
За все эти годы только он поздравлял Захара с днем рождения, который теперь неумолимо приближается. Свой тридцать четвертый день рождения он встретит на воле – как тут не отметить!
– Может нам прошвырнуться и по ночным увеселительным заведениям?
– Так… кто ты такой и куда дел моего друга? – опешил от таких перемен Глеб. Зак рассмеялся:
– Я возвращаюсь!
– Рад это слышать! И каков план действий? Чего ваша душенька желать изволит?
– Буйства и разврата!
– Ого!
– Шучу. Хотя насчет второго…
– Беркутов! Я приличный семьянин!
– А, ну да, ну да. Тогда как – куролесим на детском утреннике, ни в чем себе не отказывая?
– Размечтался! Там тусят только избранные! Чтобы попасть в это богемное общество поклонников трансформеров и почитателей Барби надо уметь метко стрелять!
– Я о том и толкую! Пора расчехлить оружие и прочистить ствол!
Парни рассмеялись и условились встретиться у Глеба в ближайшую субботу.
Глава 7
Впервые за много лет Захар почувствовал настоящий праздник. Не просто телефонный звонок от друга или, в лучшем случае, его приезд, а самое настоящее торжество, виновником которого был он, а потому получил максимум внимания от всего семейства Рогозиных.
Сначала они приземлились в ресторане, где Зак вдоволь налакомился разнообразными деликатесами и все равно остался при своем непоколебимом мнении, что Милкины пельмени – самая вкусная еда! Вечером «лучшая жена на свете» милостиво позволила своему благоверному «выгулять» друга. Они хитро переглянулись, как показалось Беркутову, и, усадив Милу с детенышами в такси, сами отправились в ночной клуб.
Там они осели за баром и наблюдали за разношерстной публикой, прибывающей за яркими эмоциями и впечатлениями. Заку было не по себе – как он ни старался за прошедший месяц избавиться от своих комплексов и страхов, времени прошло ничтожно мало. Он дико озирался на слишком громкие звуки или чересчур шумные компании. Почувствовал руку друга, ободряюще сжимающую его плечо:
– Расслабься, чувак! Все нормуль. Я тебя в обиду не дам, – подмигнул тот. Захар усмехнулся:
– За этот день! – поднял стопку водки со скупым тостом и чокнулся с Глебом.
Началась шоу-программа: живое исполнение песен перемежалось с выступлением танцевальных проектов и прочей дребеденью, которые Захару были, если честно, не шибко-то интересны. Был даже женский и мужской стриптиз, от зрелища которого он влил в себя две стопки подряд, ошарашено глянув на друга. Сколько у него не было женщины? Ооо! Даже не вспомнить! Мужской стриптиз у него, конечно, тоже вызвал сильные эмоции, но другого плана. Время перевалило за полночь, атмосфера в клубе накалялась, градус развязности повышался. К бару возле него нетвердой походкой подошла девушка и задела его плечом, чуть покачнувшись:
– Сорян, красавчик. Не рассчитала, – глянула на него нетрезвым взглядом. – Оо, такой милаха и скучает. Могу составить компанию, – подмигнула она и улыбнулась. Беркутов присмотрелся к ней: милая девчушка, малость перебрала, правда. Скорее ухоженная, чем красивая: светлые волосы забраны в замысловатую прическу, которая слегка растрепалась в разгар вечера, и выбившиеся прядки придавали вид томной сексуальности. Красиво выделенные глаза непонятного цвета и ярко очерченные губы. Маленькое синее платье с откровенным декольте почти не оставляло место воображению. Мелькнула мысль, не она ли танцевала стриптиз? И молодая, неопытная. Будь постарше, не обратилась бы к нему и уж тем более не назвала бы «милахой» верзилу, что хмурой тучей вглядывается в толпу, выискивая подвох.
– Ты такой напряженный, – пропела девушка, опустив тоненькие руки с аккуратными ноготками на его плечи и проведя вниз до его кистей ласкательным движением. – Тебе здесь не нравится? Мы можем уехать.
Зак опешил – его же откровенно снимают! Это ж, какие нынче нравы?! Девчонка, тем временем, зацепив пальцами рукава его поло начала обратный путь руками, заодно оголяя его предплечья. Вроде бы невинный жест – она же не в трусы к нему полезла. Но его припечатало к месту – настолько интимной показалась это ласка. Девушка оставила рукава в покое и переплела свои пальцы с его, подняв их до уровня груди. Кажется, ее совсем не смущает, что объект ее притязаний стоит истуканом, даже слова из себя не в силах выдавить. Подошла ее подруга и стала что-то громко кричать на ухо этой, головой указывая на татуировку Зака. Понятно. Стреляная, значит, и не с такими путалась. Из-за грохочущей музыки Захар не расслышал слов и только наблюдал, как малютку увели. Та и не сопротивлялась, лишь улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй.
Беркутову не обязательно было ее слышать, он и так знал, что кусок колючей проволоки на запястье говорит сам за себя. Ошибки молодости – кто их не совершал? Конкретно эта – одна из его самых невинных. Но, твою ж налево, как мерзостно! Станет тепло, наденет футболку – его и вовсе шарахаться станут? Там ведь вся рука в наколках, символизирующих кто такой, и за что сидел. Ну, уж нет. Этого еще не хватало! Глеб, по-своему расценив хмурость Захара, хлопнул его по спине:
– Не парься! Здоровее будешь! – намекая на венерический букет болезней у столь доступных особ. Зак кивнул, не переубеждая друга. Дальше – больше.