Чтение онлайн

Теперь от погибшего императора Николая остались четыре сироты-дочери с ядом гемофилии в крови, несколько поврежденная рассудком вдова, для которой Ники «только недавно вышел и вот-вот вернется», а также огромная страна, которую, пока еще не поздно, надо было разворачивать на новый курс. Вдовствующая императрица оплакивала сиротство внучек и безумие невестки, а так же тот факт, что ее младшему сыну теперь предстоит каторжный труд во имя России.

Выплакавшись, Мария Федоровна успокоилась и вытерла платочком глаза.

– Ты повзрослел, Мишкин, – сказала она, еще раз оглядывая императора с ног до головы, – мне говорили, а я не верила. Скажи мне, своей матери, что же будет дальше?

– Думаю, что все будет хорошо, МамА, – сказал император, опускаясь в кресло, – извини, я устал сегодня, как конь после скачек. И нога еще побаливает. У нас вполне есть шанс успеть решить все наши проблемы и сохранить в целостности и страну, и династию. Жить, правда, придется скромнее, и трудиться, как говорил мой прадед, император Николай I, подобно рабам на галерах. Но нам же к скромности не привыкать, правда? Да и к трудам тоже. Я ведь рассчитываю не только на себя, Сандро и наших помощников из будущего, но и на свою мать, в прошлом датскую принцессу Дагмару, умницу и красавицу.

– Мишкин, – улыбнулась Мария Федоровна, садясь в соседнее кресло, – а, ты, оказывается, научился говорить умные комплименты дамам.

– МамА, – с легким поклоном ответил император, – это не комплимент, а всего лишь констатация факта. Я представляю, как вас всех шокировала моя предстоящая женитьба на японской принцессе. Но я ценю, что не услышал от тебя ни слова против. Масако-Мария совсем еще наивная девочка, к тому же попавшая в чужую для себя страну, и по отношению к ней я во многом чувствую себя не столько женихом, сколько старшим братом.

– Мишкин, – задумчиво сказала Вдовствующая императрица, – а так ли уж нужна была эта женитьба на японской принцессе?

– Нужна, МамА, очень нужна, – ответил Михаил. – Во-первых, в европейских королевских домах давно нарушен запрет жениться и выходить замуж за родственников, и там сейчас сплошь и рядом сочетаются браками с кузинами. Мой дедушка и твой отец, король датский Кристиан IX, не зря имел прозвище «Европейского тестя». Кровь Глюксбургов течет в жилах у большинства монархов Европы. Да и другие наши предки, начиная с Петра Великого, брали в жены исключительно европейских принцесс. Все это ведет к вырождению. МамА, обрати внимание, сколько среди европейских монархов и их наследников больных и умственно неполноценных. Я хочу, чтобы мои дети были умные и здоровые. Так что, МамА, женясь на Масако, я, с одной стороны, с точностью исполняю букву всех имеющихся на этот счет постановлений Закона о престолонаследии, а с другой стороны, буду думать над разумным изменением правил, чтобы потом моим потомкам не пришлось искать себе законную пару среди балерин и купчих.

– Ох, Мишкин, – тяжело вздохнула Мария Федоровна, – неужели все так безнадежно?

– Не знаю, МамА, – пожал плечами император, – но посоветовавшись со знающими людьми, я склонен считать, что деградация европейских монархий и переход ко всякого рода демократиям имеет в основном причиной именно биологическое вырождение правящих классов, погрязших в лени и разврате. Именно так, и никак иначе. Нам тоже надо будет что-то делать с нашим дворянством, подавляющее большинство которого в принципе не желает служить или заниматься чем-либо полезным. Указ «о вольности дворянской» следует отменить. Он подтачивает и разлагает саму основу российской государственности. Мне очень этого не хочется, но, похоже, исходя из государственных интересов, придется превратить всех дворян-бездельников в мещан. Конечно, сделать это можно будет только тогда, когда власть моя укрепится, а из всех преданно служащих будет создана опора трону. Но сделать это надо обязательно.

– Это же жестоко, Мишкин, – укоризненно сказала Мария Федоровна. – Эти люди не сделали тебе ничего плохого.

– Но и хорошего тоже, – парировал император. – Россия не может быстро развиваться, и при этом кормить два миллиона бездельников. Ревизия положения дел в Дворянском банке – это будет одно из первоочередных моих поручений Сандро. Кто кому и сколько должен, какое имущество в залоге и какова платежеспособность заемщика. И все это – раздельно по состоящим или состоявшим на государственной службе и бездельникам, мотыльками, порхавших между Ниццами и Баден-Баденами. За все надо платить, МамА.

– Не знаю, – печально вздохнула вдовствующая императрица, – наверное, ты прав. Но это значит, что придется резать по живому.

– Хирург, МамА, бывает, тоже режет по живому, – ответил император, – но тем самым он спасает жизнь больного. Если он бессилен или не успел, то вслед за ним приходит паталогоанатом, который начинает резать уже по мертвому, составляя посмертный эпикриз. Я видел такую бумажку, объясняющую причины гибели Российской империи, и в этот раз всеми силами хочу избежать летального исхода. Добрый Ники тогда и сам с семьей погиб, и двадцать миллионов своих подданных отправились вслед за ним на тот свет. Ты меня понимаешь, МамА?

– Да, Мишкин, понимаю, – вздохнула Мария Федоровна. – В случае крайней необходимости император должен проявлять твердость, жертвуя чем-то частным ради блага России и ее народа. Сын мой, знай, что ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

– Я знал, что ты меня поддержишь, МамА, – ответил Михаил. – И еще. Унаследовав от Ники императорский трон, я не отказался от этого брака. И на это есть и вторая, политическая причина. Было бы крайне полезно через соплеменников моей будущей жены привить нашему служилому сословию хотя бы частичку самурайского духа, когда «долг тяжелее горы, а смерть легче перышка». Слепой фатализм нам, конечно, противен, но вызывает уважение то, как японские моряки шли на бой против кораблей-демонов с заранее предсказуемым результатом. По мирному договору Япония лишена права содержать военный флот и значительную сухопутную армию. После моей свадьбы я планирую пригласить всех желающих на русскую службу, с сохранением чина и без ограничений в карьере. Учитывая разницу в численности русского и японского населения, наше служилое дворянство растворит в себе самураев не больше, чем за два-три поколения. Нам нужны эти люди, их наследственное упрямство перед лицом безжалостных стихий, их отвага и чувство долга. Обращение в православие смягчит эти качества, удалит ненужную жестокость, после чего все вместе мы станем еще сильнее.

– Наверное, ты прав, Мишкин, – немного помолчав, сказала Мария Федоровна, – но чем я тебе могу помочь?

– МамА, – сказал император, – я попрошу тебя отнестись к Масако как к еще одной родной дочери. Девочке надо дать возможность как можно быстрее освоиться в русской среде. Кроме того, я рассчитываю на твою помощь в деле налаживания с Данией неформальных контактов. Да, именно так. Это дело воистину государственной важности.

Я не зря предупреждал всех, что наш союз с Германией может оказаться недолговечным. Мы должны всегда помнить о том, что могут дружить люди, но не государства. Тут свои правила игры. Но для тебя я скажу следующее. Постарайся конфиденциально сообщить своему отцу, а моему деду, королю Дании, что в случае возможного германо-датского конфликта я, твой сын, поддержу не союзную нам сейчас Германию, а родину моей матушки. Для успешного противостояния любому вторжению, будь то нападение британского флота или агрессия со стороны южного соседа, мы должны помочь нашим датским родственникам удержать под своим контролем хотя бы остров Зеландия, включая и столицу королевства. А для этого нам необходимо получить землю под базы и береговые батареи. Все должно быть оговорено тайно, без утечек информации. Ты справишься, МамА, с этим? Ведь дело сие, как говорит наш новый знакомый, господин Ульянов, архинужное и архиважное.

– Да, Мишкин, – кивнула Мария Федоровна, – я справлюсь.

– Ну, вот и хорошо, – сказал император, – я на тебя надеюсь, МамА, ты у меня самая лучшая и самая умная на свете.

– Спасибо на добром слове, сын, – кивнула вдовствующая императрица, и в уголке ее глаз что-то блеснуло.

– Всегда буду счастлив порадовать тебя, МамА, – сказал Михаил, вставая. – Позвольте пожелать Вам, Ваше величество, спокойной ночи, и разрешите откланяться. Уже поздно, а завтра у меня будет еще один тяжелый день.