Чтение онлайн

Кроме двенадцати учеников, которых Спаситель назвал апостолами, Он выбрал еще семьдесят и их послал во все пределы проповедовать Царство Божие и призывать народ к покаянию. И учил их в дороге не заботиться о пропитании, не брать с собой двух одежд, обуви и посоха. Никакие суетные заботы не должны отягощать истинного проповедника. Так путешествовал всегда сам Христос.

Иногда Он отправлялся по городам и селам в полном одиночестве. Иногда Иисус брал с собой двух-трех апостолов, обычно Иоанна и Петра с братьями. Так Иоанн удостоился чести быть свидетелем таинственных и знаменательных событий в земной жизни Христа — Преображения на Фаворе и моления в Гефсиманском саду.

Иоанн Заведеев был самым молодым апостолом. Судя по тому, что он дожил до глубокой старости и в возрасте девяноста лет написал свое Евангелие, в пору призвания ему едва минуло двадцать лет, по другим свидетельствам — не более двадцати пяти.

Что-то было в облике и характере Иоанна, заметно отличающее его от других учеников Христа. Возможно, эти особенные черты сделали его любимым учеником, избранником и наперсником. Из всех апостолов он один назывался наперсником Христовым.

— Христос любил его особенною, великою любовью, это всем очевидно, — говорил Иоанн Златоуст.

Но за что любил, невольно зададимся мы вопросом. Для Блаженного Феофилакта ответ на этот вопрос очевиден: «Иоанн был незлобивее, проще и кротче всех, и за это был любим».

Но почему же тогда Иисус дал Иоанну и Иакову Заведееву прозвища «воанергес» — «сыны грома»? Нежный, скромный, добрый юноша и вдруг «сын грома»? Очевидно, характер Иоанна Заведеева намного богаче и сложнее того бестелесного, идеального образа, который нарисовали отцы церкви и христианские писатели. Каким же был на самом деле Иоанн Богослов?

Начнем с портрета, ведь портрет — зеркало души. На лице, в глазах человека обязательно остается отблеск каких-то душевных качеств, даже самых затаенных, редко проявляемых. Евангельские сюжеты издавна воодушевляли знаменитых художников. Художники создавали образы Спасителя и Его апостолов так, как себе их представляли. Церковь, конечно, старалась направлять творческую фантазию живописцев в нужное русло, не противоречащее догме, ведь она была самым крупным заказчиком и меценатом.

Евдоким воссоздает словесный портрет юноши Иоанна, очень точно перенесенный с живописных полотен и икон:

«По мнению одних, это был юноша неземной красоты. Черты его липа отличались замечательной мягкостью и почти женственной нежностью. Он имел вдумчивые, прекрасные, большие глаза. Светлые, длинные, вьющиеся локоны обильно ниспадали на его плечи. Внутренний покой просвечивался в каждой черте его лица. Глубоким миром веяло от него. Что-то необыкновенное было в этом замечательном лице. Достаточно было несколько раз видеть Иоанна, чтобы почувствовать глубочайшую привязанность и симпатию к нему. Это юноша вечно тихий, кроткий и спокойный. Ни одно самое легкое дыхание бурь земных не касалось его. Полный глубокой, бесконечно нежной привязанности к Спасителю, он всегда следовал за Ним. С искренним вниманием, не сводя глаз с небесного Наставника, боясь пропустить хоть одно Его слово, он слушал Его беседы и речи».

И все же Евдоким полагал, что, изображая Иоанна только кротким, нежным и послушным агнцем, живописцы очень обедняли его облик. Немногим из них удалось создать правдивый образ Иоанна Богослова в юности и старости. Очень важными чертами его характера, помимо незлобивости и мягкости, были глубокая созерцательность, аскетизм, отрешенность от всего земного.

Рафаэль изобразил Иоанна Богослова мудрецом, покоящимся на крыльях орла. Туда, в недосягаемые высоты, взлетала над суетным миром его чистая душа. Святые отцы и учителя Церкви тоже часто сравнивали апостола Иоанна с орлом. Блаженный Августин говорил: «Иоанн есть как бы сам орел, проповедник возвышенного и острый созерцатель света внешнего и внутреннего». Орел стал символом святого апостола Иоанна в церковной живописи.

Самым удачным портретом Иоанна Евдоким считает работу художника Доминичино. Апостол изображен за столом с пером в руке. Он пишет, возможно, свое Евангелие или «Откровение». Взгляд Иоанна устремлен вдаль. В такую таинственную даль, куда обыкновенному смертному не дано залетать даже мыслью. Это взгляд пророка, ясновидца и прорицателя.

Так же ясно, как настоящее, Иоанн видел прошлое. Прошлое для него не умирало, он продолжал жить в нем словно наяву. Любовался Иерусалимом своей молодости, стоял вместе с Богоматерью у креста, на котором распяли Спасителя. И всякий раз страдал невыносимо, вспоминая, как копье стражника вонзалось в грудь любимого Учителя.

Толкователи и исследователи Нового Завета изображали апостолов мелочными, тщеславными, слабыми людьми. Они действительно не без греха. Они просто люди и с немалыми трудами избавлялись от недостатков и заблуждений.

Все трое синоптиков рассказывают о споре между учениками. Словно затмение нашло на их разум — они стали рассуждать о том, кто из них выше, кто ниже, кто первый, кто последний? Спаситель не присутствовал при этом споре и не мог его слышать, тем не менее Он призвал апостолов, чтобы вразумить их:

— Кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою (Мк., IX).

Без сомнения, Иоанн не принимал участия в этом споре, потому что был лишен тщеславия. Но сам он не раз корил себя и своих братьев-апостолов за неразумие и маловерие. А неразумие учеников заключалось в том, что они часто не понимали Учителя.

Не могли они постигнуть, как может «сын человеческий предан бысть в руки человеческие и убьют Его, и по убиении в третий день воскреснет». И сам Иоанн уверовал только тогда, когда вошел в пещеру и не нашел там тело Христа.

Можно ли упрекать человеческий ум за его естественную ограниченность? Вот и Царство Божие, о котором мечтали Иоанн с Петром, они могли представить себе только чувственно, зримо. Вот Оно придет, откроется — и все люди его увидят.

Способны ли были ученики сами дойти до таких глубоких истин? В последней главе своего Евангелия Лука повествует о том, как Христос, явившись ученикам после своего воскресения, «отверз им ум к уразумению Писания и сказал им:

— Так написано и так надлежало пострадать Христу и воскреснуть из мертвых в третий день».