Иоанниты
Шрифт:
– Почему у него такие дрянные кресла? – словно в пустоту вопросил я.
– Я не знаю.
– Он же принимает не абы кого, почему бы не поставить пристойную мебель?
– Ошибаешься, он принимает кого ни попадя, – ответила Виктория, поджав губы.
– Но приличные же люди у него бывают.
– Я так думаю, их он встречает в другой комнате.
Поработав плечами, я чуть удобнее устроился в тесном, кособоком кресле. Непривычную в руках трость попробовать зажать между ног.
– Ага, вот это меня утешает, – запоздало ответил я Виктории.
– А чего ты ждал, когда мы будим его в такое время?
– Вот посреди дня он усадит нас на пышные диваны, конечно…
Я хотел и ещё добавить брюзжания, но появился некий субъект, прервавший ход моих мыслей. Думаю, это и есть Молох, так что пора выполнять просьбу дочери и замолчать.
Молох совсем не похож на божество[28], именем которого зовёт себя: он недурно выглядит, на вид ему около сорока. На бледном лице резко выделяют чёрные, как смоль, волосы, брови и глаза. Почему-то моё внимание застряло на его крупных ушах, широко распахнутых глазах и тонких губах – так и хочется сделать вывод, что человек много подслушивает и подглядывает, зато немного говорит. По крайней мере, с его родом деятельности очень совпадает.
Одет он в халат, кажущийся тяжёлым, как какие-нибудь латы. Недостатка в свете нет, но Молох решил притащить с собой канделябр. Не отрывая от меня взгляд и полностью игнорируя Викторию, он прошёл к столу, поставил канделябр и присел в кресло, старчески заскрипевшее под ним.
Скрестив на груди руки, он звучно произнёс:
– Слушаю вас.
Здороваться и знакомиться не в его стиле. Только дела, что мне неожиданно не понравилось.
– Я купила у тебя наводку на Монарха…
– Помню, – перебил Викторию Молох. – Переписка Креже с Пито, прекрасно помню. Должны были собраться на Судейской улице, а ровно в это время случились два взрыва. Если я правильно осведомлён, найдены останки двух тел. Напротив дома сорок девять ещё семь трупов с пулевыми ранениями. Я представляю, что случилось, но лучше расскажи, как было на самом деле.
– Мы открыли огонь по тем людям, но среди них не оказалось Монарха. Это была ловушка: самые выгодные позиции для стрельбы оказались заминированы.
По Молоху не скажешь, что он удивился, оказался впечатлён и тому подобное. Бойня посреди города показалась ему не более впечатляющей, чем фестиваль сыра[29].
– Ясно, – нарушая молчание, сказал Молох. – Так чем могу быть полезен?
– Та наводка, что ты нам продал, оказалась полным дерьмом…
– Это не так, – глазом не моргнул самодовольный ублюдок, – наверняка было известно, что Креже, Пито и кто-то ещё, с кем эти двое ведут дела, соберутся на Судейской улице, дом сорок девять в полдень. Они же ведь были там в полдень?
У меня появилось сильное желание ударить подонка в лицо… несколько раз… Виктория, мелко трясясь от похожего чувства, задержала дыхание и нехотя согласилась:
– Да, так и было.
– Значит, информация, что я продал, оказалась верной. Ничего другого я однозначно не заявлял: что Монарх непременно будет, что там будет безопасно…
– У меня погибли четыре человека, – угрожающе надвинулась Бестия на Молоха.
– Это дела не меняет, – поднял он подбородок, осаживая собеседницу. – Если люди не могут грамотно воспользоваться моей информацией, это исключительно их проблемы. Мне по-человечески жаль твою банду, но знала бы ты, сколько раз я давал наводки грабителям, расписывал по минутам, когда охрана курит, зевает и чешет колено, а налётчиков всё равно расстреливали, как уток. Я лишь даю информацию, а не решаю ваши проблемы, так жаловаться бесполезно. Денег я не верну.
– Да не нужны мне деньги!
– Мёртвых из могил тем более не поднимаю! Извини, так что ты хотела?
Напряжение резко спало, даже дышать стало легче. Почувствовав себя спокойнее, Молох даже перестал хрустеть безостановочно двигающимися челюстями. Само пламя на свечах стало гореть ровнее, остановив свои конвульсивные танцы.
Я постарался не делать такое уж зверское выражение лица. Похоже, Виктория сможет договориться.
Дочь разжала кулаки и продолжила прямо-таки умоляющим голосом:
– Скажи, кто тебе подкинул переписку.
Недолго Молох раздумывал, как его глаза округлились, он посчитал, что ослышался:
– Это исключено! Где это видано, чтобы я сдавал информатора?
– Эта тварь тебе больше ничего не подкинет, – с еле выдерживаемым хладнокровием сказала Виктория. – Эта переписка была ловушкой, Монарх таким образом охотился на мою банду. Ты и дальше позволишь всем подряд ублюдкам губить твоих клиентов? Тем более, что пользы от него теперь никакой.
– Всё твои домыслы…
– Да, дома по чистой случайности оказались заминированы…
– Мне не важны последствия – я просто никогда не опущусь до того, чтобы сдавать информаторов. Вся информация, что я продаю, это моя информация! Откуда она у меня – всех вас совершенно не касается!
– Я ещё раз повторяю: он всего лишь хотел убить твоих клиентов!
– Так давай лучше отыщи того, кто изготовил взрывчатку, которой их подорвали! – не выдержал торговец информацией и вскочил на ноги. – Он виноват не меньше! Ещё не помешает поквитаться со строителями, которые проложили Судейскую улицу!
Понимание, что цирк, устроенный упёртым Молохом, доведёт меня до убийства этого ушастого козла, стало совсем уж неодолимым. В эту секунду мне расхотелось слушать и сдерживаться, расхотелось тратить своё чертово время.
Я поднялся, в голове что-то словно бы хрустнуло. На секунду глаза залепило тьмой, я чуть не упал. Кашлянув, я негромко сказал дочери, собираясь уходить:
– Пойдём, Соколиная улица, гостиница «Заводь».
Присутствующие в комнате ответили мне тишиной, разве что обставленный Молох замямлил мне в спину бестолковые слова:
– Что за глупость! Откуда он это взял? Кто это вообще такой?
– Август? – не решилась Виктория назвать меня отцом при Молохе. – Что за «Заводь»?
– Человек Монарха остановился в гостинице «Заводь». Нам повезло, он передвигается инкогнито, так что у него даже охраны нет.
– Бред сумасшедшего, – взвизгнул хозяин квартиры от бессилия и растерянности. Я побил его карты, а он даже не понял, из какого рукава я достал козыри. И не поймёт.
Виктория пошла за мной следом, однако она понимает не больше, так что не скажу, чтобы догоняла она уверено. Надо объясниться, но в стенах это дома я даже не подумаю.