Чтение онлайн

Дурнопечин. Да-с, я говорю. Что ж вам тут удивительного! Прежде, может быть, когда был молод и глуп… но пора же и поумнеть.

Надежда Ивановна. Стало быть, вы совершенно забыли прошедшее?

Дурнопечин. Да и помнить из него нечего, потому что все шалости и глупости.

Надежда Ивановна. Я не думала, чтобы для вас в прошедшем все было шалости и глупости. Для меня так напротив: я живу только прошедшим.

Дурнопечин (насмешливо). То вы, а то я!..

Михайло Иваныч (взглянув в окно). Николай Михайлыч! Что это у вас под окошком, сад, что ли?

Дурнопечин. Сами видите.

Михайло Иваныч. Могу я прогуляться?

Дурнопечин. Если хотите!

Надежда Ивановна. Но, может быть, Мишель, нам пора домой.

Михайло Иваныч. Но что ж такое пора? Отчего ты не хочешь подождать, что за нетерпенье?.. (В сторону.) Они без меня лучше столкуются… (К ним.) Я ухожу-с…

Дурнопечин и Надежда Ивановна.

Надежда Ивановна. Итак, Николай Михайлыч, вы говорите, что совершенно забыли прошедшее?

Дурнопечин. Да почему же я должен непременно помнить прошедшее? Не романы же мне из него сочинять, не историю про себя писать… Я, кажется, еще не великий человек.

Надежда Ивановна. Я говорю не про романы и не про историю. Смеяться в этом случае не над чем, да и не совсем благородно. Я вас прошу сказать мне, по нашей старой дружбе, откровенно: отчего вы забыли прошедшее? Тут ничего нет смешного.

Дурнопечин. Я и не смеюсь, а говорю только, что время нам открывает глаза.

Надежда Ивановна. В отношении кого же время вам открыло глаза?

Дурнопечин. В отношении всех и всего.

Надежда Ивановна. В отношении всех? И вы это сказали равнодушно? Стало быть, и в отношении меня, потому что и я тоже ваша старая знакомая?

Дурнопечин. Не знаю-с.

Надежда Ивановна. Не знаете… какой любезный ответ… (В сторону.) Нет, это невыносимо, он как будто бы ненавидит меня!.. (Обращаясь к Дурнопечину с большим чувством.) Nicolas! неужели ты совсем забыл меня, неужели ты вовсе разлюбил свою Надю? Но если ты притворяешься, так зачем это, друг мой?.. Для чего же ты мучишь себя и меня? Погляди на меня, как ты когда-то прежде смотрел. Неужели ты не понимаешь, что я пришла только видеть тебя?

Дурнопечин. И напрасно это делаете; это не совсем прилично.

Надежда Ивановна. Но я люблю тебя, друг мой, я не могу жить без тебя.

Дурнопечин. Отчего же вы без других можете жить?

Надежда Ивановна. Без кого без других я могу жить?

Дурнопечин. Да без двадцати человек, в которых были влюблены.

Надежда Ивановна. Nicolas! тебе, верно, кто-нибудь оклеветал меня; но я невинна перед тобой; я всегда тебя любила.

Дурнопечин (отворачиваясь в сторону и с усмешкой). С чем вас и поздравляю.

Надежда Ивановна. Nicolas! не смейся надо мной; оскорбленная женщина ужасна в гневе, она способна на все!

Дурнопечин. Что ж вы меня пугаете, что ли? Вашим братцем, вероятно, хотите устрашить? Напрасно беспокоитесь.

Надежда Ивановна. Ах, как вы ошибаетесь! Я первая заклинала брата не давать воли своему ужасному характеру, на коленях, со слезами умоляла его пощадить вас. Когда он узнал, то проклял даже меня… (Закрывает глаза платком.)

Те же и Михайло Иваныч.

Mихайло Иваныч. Фу, какая жара! Какая у вас, батенька, там хозяйка хорошенькая – прелесть! – Сидит, этак, каналья, да шерсть мотает, а глаза так и бегают.

Надежда Ивановна. Мишель, поедем домой!

Михайло Иваныч. Что?.. домой?.. зачем домой?.. Отчего у тебя слезы на глазах: ты, верно, плакала?

Надежда Ивановна. Так, ничего… поедем… (С горькой усмешкой.) Мы, кажется, здесь лишние.

Михайло Иваныч. Как лишние? Я не полагаю, чтобы, после давешнего разговора, мы могли быть лишние.

Надежда Ивановна. Не знаю. По крайней мере Николай Михайлыч мне прямо сказал, что я была влюблена в двадцать человек, что над прошедшим он смеется и что будто бы я тебя нарочно посылала к нему.

Михайло Иваныч (к Дурнопечину). Вы это сказали?

Дурнопечин. Сказал-с. Что ж вам угодно от меня?

Михайло Иваныч. Как что угодно! Позвольте вам сказать, что мне даже странно слышать с вашей стороны этот вопрос: что мне угодно?

Надежда Ивановна. Перестань, брат, оставь; теперь уж все кончено.

Михайло Иваныч. Как кончено? Для меня, душа моя, не может быть кончено! Не могу же я подобные выходки сносить равнодушно. Ты сама знаешь, что мне еще никто не наступал на ногу, кто хоть немного берег свою голову.

Дурнопечин. До головы моей вам далеко, а если вы думаете, как простой мужик, драться, так для этого у меня лакей есть. Вон он стоит…

Никита несколько выходит вперед.

Михайло Иваныч (засучивая рукава). Хо, хо, хо, милостивый государь, как вы прытки стали!.. Пьяны, что ли, вы? Нечего за стул-то браться.

Надежда Ивановна (к брату). Брат, смири себя; бога ради, смири.

Михайло Иваныч. Что ж, душа моя, я готов для тебя сделать все; но тебе известен мой огненный характер: здесь оскорбляют честь твою, говорят, что я мужик, и, наконец, призывают лакея в защиту себе. Подобные вещи могут делать только такие подлецы, как этот господин.