Ипостась
Шрифт:
Включилась видеосвязь. Только идентифицировать звонившего все равно не удалось бы – на экране отображались только пухлые губы. Рот пришел в движение, из динамика донеслись звуки:
– Я надеюсь, ты не собираешься прекратить сотрудничество с нами?
Вот так, ни здрасьте вам, ни до свидания.
– Вы... – Кхайе замешкалась. Она была почти уверена, что это Безликий Призрак, но она не знала имени заказчика, на которого работал Мыш, а Призраком называла его только про себя.
– Скажем так, мы работаем в одной конторе, – губы на экране расплылись в жалкое подобие улыбки.
Этот человек был в курсе всего, Кхайе чувствовала это, его голос... В нем ощущалась сила и превосходство, в нем не было места для сомнений и неуверенности.
– Ваш... коллега работал с неким Мышем. Этого человека больше нет. Он погиб – его убрали корпорации.
Губы снова усмехнулись. Короткая и нервная улыбка – похоже, этот жест сделан специально для нее, на самом деле его раздражает подобный разговор.
– Нам не нужны услуги ломщика, нам нужны некоторые люди... это своего рода эксперимент.
Человек на том конце явно не собирался раскрывать карты, вот только ее «услуги» ему явно требовались очень сильно. Знать бы еще, зачем. Но Кхайе понимала: это, видимо, нарушит чистоту эксперимента. О том, что ее вмешательство в сеть биржи не является простым взломом, она догадалась давно. А после того как с помощью пустотного процессора Часовщика побывала внутри ядра сети «Науком», она знала это наверняка.
«Нить Ариадны» все еще была там. Обрывок метки, которую она прицепила к файлу Безликого Призрака. Она была уверена, что Призрак оставил этот след специально для нее – если бы захотел, уничтожил бы его в два счета. Даже, скорее, в один. Он сам был там, внутри. Словно ждал ее появления. Он произнес только одно слово. Или он ничего не произносил? Кхайе не знала, как можно описать то, что она чувствовала там, внутри Цифры, в настоящем мире Цифры, а не в том суррогате, который предлагал миру Сорок Два. Поток чистой информации, не облеченный в искажающие смысл слова.
Только одно слово, один импульс. «Смотри».
Она смотрела, смотрела во все глаза, впитывала в себя каждый бит, до которого могла дотянуться. Процессор, стоявший в тот момент в ее «балалайке», работал с такой скоростью, что сеть отзывалась на любое ее прикосновение. Она получала информацию из сети, а сеть с каждым действием получала частичку ее самой, словно отражение, выстраивая образ пришедшего в мир технологии человека. Создания богов, создающего богов. Это было настоящим единением с Цифрой, ограниченным только длительностью сеанса связи. Спутник скрылся за горизонтом, сеанс связи окончен.
Но она успела понять, успела почувствовать. Она знала теперь, что такое цифровой лабиринт, знала, зачем Призрак хотел, чтобы эта программа оказалась на сервере крупнейшей софтверной корпорации, знала, для чего Безликий предлагал ей самой посмотреть программный код. Он сам не знал, как завершить программу, он искал помощи. И теперь Кхайе была уверена, что с работой цифрового лабиринта, если, конечно, удастся завершить создание правильного программного кода, сможет справиться только пустотный процессор Часовщика. Пропавший процессор. То, чего нет.
– Хорошо, – сказала Кхайе губам на экране.
Звонивший никак не отреагировал на согласие. Он, вероятно, с самого начала разговора был уверен в положительном ответе. Иначе и быть не могло – смела ли она отказаться от возможности увидеть результат того, что сама же начала делать вместе с Безликим Призраком? Пускай она делала это и не совсем осознанно.
– Технология у тебя? – спросили губы.
Так, значит, они и о технологии тоже в курсе! Есть в мире что-то, чего они не знают?
– Нет, гравер мертв. Я его убила.
Она в любом случае не отдала бы технологию этим людям, а так – и врать не приходилось.
Как ни странно, губы поползли по экрану вниз: человек кивнул. Он согласен с ее выбором, с тем, что она сделала?
– Так и должно быть, – произнесли губы странную фразу.
– Кто такой этот... Безликий Призрак? – выпалила Кхайе мучивший ее вопрос. Не важно, что она не называла это плавающее чернильное пятно Призраком в глаза, которых у него не было. Обладатель губ, на которые она сейчас смотрела, поймет, о ком речь.
Уголки губ немного опустились вниз в гримасе недоумения.
– Куратор... эксперимента.
Изображение губ исчезло с экрана столь резко, что Кхайе непроизвольно вздрогнула. Теперь коммуникатор демонстрировал ей знакомую черную туманность, муаром переливающуюся по матрице экрана.
– Когда доберешься до точки, получишь сообщение с адресом. Обратишься туда, там помогут устроиться на новом месте.
– Я...
Но Безликий Призрак уже исчез – на экране моргала иконка сообщения о потере сигнала спутника.
Стало быть, он уже знает, куда она отсюда уедет? Но каким образом?! Она сама еще не решила, где будет конечная остановка. Или в ее жизни нет места случайностям, все давно распланировали за нее? Чушь, такого не может быть. Мир – это не компьютерная игра, в которой можно кодами прописать все события.
А какими кодами оперируют боги?
С помощью «раллера» Кхайе открыла «балалайку» Часовщика. В памяти чипа хранилось много всякой ерунды, какие-то заметки, пометки, обрывки программ и вот это – что-то вроде дневника, написанного безумцем. Текст можно воспринимать по-разному: можно счесть совершеннейшей чушью, а можно искать глубокий философский смысл в запутанных и порой лишенных логической связи строках. С первого взгляда ясно, что в написании дневника участвовали многие из ипостасей Фэн Чжи Бяо.
Но некоторые слова, которые вполне могли бы показаться бредом сумасшедшего, вызывали странное чувство у Кхайе, бывшей участницей многих событий, связанных с автором этих строк.
«Мне посчастливилось встретить самого себя», «качество полученного отражения»... Если бы она не знала, на какие чудеса способен процессор Часовщика, она бы сочла эти слова бессмыслицей. А так... Но разве такое возможно, может ли существовать еще один Часовщик? И который из них – в голове Фэн Чжи Бяо уживалось несколько десятков, если не сотен человек? Какая из ипостасей? Или это была еще одна ипостась, та, которую Кхайе не видела? Или все же она с ней знакома?