Чтение онлайн

Кхайе куда-то ушла. Из темноты было слышно, как от ее движений шуршит листва.

Окоёмов слушал звуки ночного леса. Вокруг пищала, шуршала, кричала настоящая сила. Природа, жизнь – вот сила, которую не победить. Ее не берет ничто: ни технологии, ни радиация, ни люди с их неуемной жаждой уничтожения. Живое легко умирает, так задумано, в этом суть живого. Но жизнь – бессмертна. На смену динозаврам обязательно придут млекопитающие, даже если выжигать каждый клочок планеты напалстером. Истинная эволюция, вектор развития, который никогда не поменяет своего направления. Так задумали боги. И так задумали богов.

Но есть ли сила в Традиции? Традиция движет умами, она заставляет толпу идти в одном направлении, скрепляя слабых поодиночке людей в непобедимую массу. Но направление выбирают люди. Традиция не работает сама, ее основу составляют те, кого называют поводырями. Или не называют – не все поводыри видны, кто-то направляет, оставаясь в тени. Так в Традиции сила или в поводырях?

История знает немало фактов, когда поводыри ни в грош не ставили саму Традицию. Она была для них лишь инструментом, удобной и доступной силой. Но стала ли от этого Традиция слабее? Скорее, нет. Сильными поводырями Традиции только крепнут.

До Катастрофы Окоёмов верил в силу Традиции, теперь ему стало все равно. Он делал то, чего от него хотели, не потому, что считал это правильным. Просто лучшего варианта не было, а бездействие убивало не хуже краш-пули.

– Окоёмов! – кричал старпом. Здоровенный мужик с пышными рыжими усами, которые превращали своего обладателя в персонажа не то детских мультфильмов, не то не менее детских сказок. – Ты в Джакарте бывал?

– Нет. Никогда.

Воспоминания нахлынули сами, Василий не мог ничего с ними поделать. Сознание медленно отключалось, организм устал и требовал сна.

Старпом был хорошим мужиком. Веселым.

Был – Окоёмов собственными глазами видел, как голова рыжего гиганта разлетелась на куски после того, как он сам пустил себе пулю в лоб. Его могучее тело медленно вращалось, улетая с гребня исполинской волны, на которую взобрался крейсер, вниз, туда, где маячило коричневатое дно.

– Вот и посмотришь, – старпом улыбнулся, видимо, вспоминая предыдущие визиты в Индонезию. – Тебе понравится. Точно говорю, тебе понравится.

Ему бы обязательно понравилось. Если бы он добрался до Джакарты. И после того как Индонезийский порт принял их крейсер, Окоёмов больше никогда не увидел бы палубу «Ивана Грозного».

Тогда он еще верил в силу Традиции.

Глаза закрылись, став тяжелыми, словно отлитыми из свинца. Сон полностью завладел сознанием бывшего мичмана Василия Окоёмова.

Несмотря на то что давно наступила ночь, тишины не было. Лес жил своей жизнью – днем одной, ночью совсем другой. Люди полагают, что это они придумали «ночную жизнь», в мегаполисах и Анклавах, не засыпающих ни на секунду. Вечно бурлящих, залитых светом электрических огней. Здесь ночью ярче, чем днем, солнце не в силах тягаться с гигаваттами электрического света. Так было раньше. Скоро, совсем скоро все вернется на круги своя – планета медленно, но верно приходила в себя. Или возвращалась в болото, в котором постепенно тонула последние несколько сотен лет?

Но жизнь никогда не прекращалась с наступлением темноты. Это люди – дневные животные, видящие во тьме лишь собственные страхи, порожденные атавистической памятью, доставшейся в наследство от обезьян, – решили, что сделали возможной жизнь ночью, залив все электрическим светом. Но лес так же, как миллион лет назад, бурлил, ночная жизнь в нем кипела, и ей не требовался свет.

Маленькие лягушки, какой-то быстрый зверек, похожий на крысу, еж, змеи, лениво ползущие в ночной прохладе. В лесу нужно соблюдать осторожность – здесь человек гость, а не хозяин, и вести себя требуется соответственно.

Когда Кхайе вернулась к шалашу, Бэзил уже заснул. Наемник вертел головой и сопел, бормоча что-то на русском. Бэзил спал неспокойно, его мучили кошмары. Кхайе не могла понять, в чем причина этих кошмаров. Но было совершенно ясно, в чем причина того, что мужчина поддался на искушение попробовать новый наркотик. Как он его назвал? Сложное название, Кхайе не запомнила.

Часовщик спал тихо. Бедного старика так и не покормили. Впрочем, сам виноват, ему никто не запрещал присоединиться, когда остальные ужинали. Ничего, утром получит свой паек. Что происходило в голове безумца, Кхайе не бралась даже предполагать.

Мужчины спали крепко. Девушка проверила, крикнув несколько раз. Бэзил лишь перевернулся на другой бок, простонав что-то нечленораздельное. Для наемника, привыкшего просыпаться от малейшего шороха, это было странно. Возможно, причиной был все тот же порошок.

Кхайе не собиралась ни бежать, оставив Бэзила наедине с Часовщиком, ни тем более убивать наемника. Трудно сказать, кем считал Бэзил ее, Кхайе Сабай, но совершенно ясно, что старика он тащит с собой не просто так. И уж точно не из жалости и желания помочь. Старик в прошлом был гравером. Вот главная причина, почему он интересовал наемника. И, надо думать, не его одного.

Пока он шел туда же, куда намеревалась попасть Кхайе. Мандалай явно не был целью путешествия Бэзила, его интересовало море, а точнее – порт. Выбор небогат, Магуэ единственный действующий порт Мьянмы.

Ее путь начался в Магуэ, суждено ли ему закончиться там же? Или это лишь начало нового этапа? Да и вообще – если уж на то пошло, что она забыла в порту? Покидать страну она не собиралась. Да и вряд ли ее выпустили бы – Президент Райн Тайн, известный своей демократичностью, стремительно превращался в полное подобие своих предшественников, считавших граждан Мьянмы личной собственностью. Рабочая сила, вот кем всегда был народ Мьянмы. Но это если пытаться убраться отсюда легально.

А с чего вообще эти мысли об отъезде? Не для того она целый год прожила в джунглях, чтобы вдруг сорваться и снова... Что снова? Что ее ждало там, в другом мире? Вечное забвение, смерть? Или успех?

Кхайе почувствовала, что к горлу подступает тошнота, а суставы начало ломить, будто у старухи, страдающей артритом. Она заметила появление симптомов еще днем, но все еще надеялась, что обойдется. Но нет, обманутый однажды мозг ошибок не прощал. Он требовал добавить еще и еще, разучившись обходиться своими силами.