Иприт
Шрифт:
ГЛАВА 43
РЕПОРТЕР УЗНАЕТ СЛИШКОМ МАЛО
— Я пришел к вам парламентером, сын мой, — сказал седой пастор, входя с двумя белыми знаменами в руках.
— Называйте меня просто «Избавитель», — сухо сказал Рек, — и станьте на колени.
— Я стану, — спокойно сказал пастор, — но не рассказывайте об этом никому. Только вышлите этого негра.
— Я назначаю вас архистратигом, — сказал Рек, обращаясь к негру, — идите и известите об этом войска…
— Бегу! — восторженно закричал негр.
— В чем дело, старая селедка? — спросил Рек, оставшись с пастором один на один.
— Неужели, сын мой, ты так обиделся на то бичевание? — сладким голосом спросил пастор.
— Молчать! — завизжал Рек. — Меня — розгами!
— Дорогой, — спокойно продолжал пастор, — Союз банкиров вызывает тебя на совещание.
— Не пойду, — мрачно сказал Рек.
— Неужели ты думаешь, что сможешь справиться с этой сворой негров, еретиков и безработных? Или ты думаешь, что Москва глупее тебя? Тебе не продержаться здесь и недели а банкиры… Всесвятые банкиры. Морган, Рокфеллер, наследники Стиннеса… Мы обеспечим тебя на всю жизнь… А эти негры даже плохо пахнут.
— Позовите архистратига, — сказал Рек в телефон. — Приведите мне белого слона из Зоологического сада, — бросил он вошедшему, — я еду на свидание в «Централь-отель»… Неприятель хочет капитулировать…
Дорога Кюрре через Нью-Йорк была сплошным триумфом. Цветы усыпали дорогу так, что слон шел по мостовой, как по льду, боясь поскользнуться.
Впрочем, конец шествия был испорчен проливным дождем.
Рек принужден был даже открыть зонтик, но дамы находили, что держит он зонтик с достоинством и что это ему даже идет.
— У нас протекает крыша, — доложил в это время портье управляющему «Централь-отеля».
— Чего вы лезете ко мне, — идите к старшему архитектору.
— Он убежал на пляж и еще не вернулся. Все уверяет, что город обрушится наверное, — ему знать лучше.
— Так пригласите кровельщика сами…
— Хорошо, — обрадованно ответил портье.
Очевидно, кровельщик жил недалеко, потому что через несколько минут какой-то рабочий вызвал портье и попросил показать ему дорогу на крышу.
— А деньги? — спросил портье.
— Получите, — ответил рабочий, протягивая ему чек. — Где лифт?
Поднявшись на шестидесятый этаж, рабочий вылез из лифта, справился по плану, предусмотрительно захваченному с собой, прошел по длинному коридору, несколько раз показывая свой пропуск вооруженной страже, по маленькой лестнице поднялся на чердак и через слуховое окно вылез на скользкую от дождя крышу.
Темными ущельями внизу шли улицы. По одной из них в дыму и красном пламени факелов подвигался слон, окруженный тесной толпой…
С высоты крыши он казался величиной с котенка.
— Пора, — сказал кровельщик и записал что-то в блокноте, проверяя время по золотым часам и ориентируясь по плану при помощи компаса.
После этого он привязал веревку к вентиляционной трубе, торчащей среди крыши, сполз до желоба и тихо начал спускаться в зияющую бездну…
Дождь продолжал идти.
— Вы думаете, — услыхал он из окна, — что нам повредило ваше дурацкое проклятие…
— Господа, — перебил чей-то голос, — поставлена ли кругом охрана?..
— Поставлена всюду…
— А на крыше?
— На крышу сейчас пошлю…
Репортер замер и посмотрел на стену.
Стена была гладкая, как бильярдная доска.
Тогда он осторожно поднялся вверх, шаря руками по холодному камню.
Ничего, пустота, гладко, как выбрито.
А внизу голоса…
Стиснув зубы, репортер вытащил что-то из кармана и спустился вниз…
— Но если это так, — услыхал он, — то чем вы мне заплатите?..
— Эх, пропустил! — вздохнул репортер.
— Бриллиантами, — спокойно ответил голос.
Но в этот момент веревка задрожала.
— Ее режут, — подумал репортер, чувствуя себя как во сне.
Раз!.. лопнула веревка.
И оттолкнув с силой себя от стены, бедный газетчик полетел в бездну…
Прр… услышал он.
Парашют открылся… падение замедлилось…
— Слишком мало для сенсации, — уныло думал репортер, мягко спускаясь на землю среди густого дождя…
ГЛАВА 44
О некоторых действиях одного ПОЧТЕННОГО НЕГРА и о РАБОЧИХ, КОТОРЫЕ СЛИШКОМ СПОКОЙНЫ
Полиция Лондона — хорошая, спокойная, выдержанная полиция.
Полиция Лондона не вооружена, у каждого полицейского есть только дубинка.
Полиция Лондона почти никогда не дерется: англичане предпочитают драться в колониях.
Поэтому полиция Лондона пользуется популярностью среди населения…
Но чрезвычайно странно, что в рабочих кварталах последнее время перед рослыми полицейскими, стоящими на углах с приемниками радиотелефонов за спиной, стали останавливаться люди, по виду рабочие, и смеяться…
Постоит человек перед полицейским, посмеется и пойдет дальше, купит газету. В газете написано, например:
СВЯЩЕННЫЙ СОЮЗ ЧЕРНЫХ И БЕЛЫХ.
И засмеется…
С представителями администрации на заводах начали говорить снисходительно, угощать табаком… обнадеживать.
В порту начались разговоры, которые всегда начинались так: «Вот когда мы выспимся…»
У буржуазного Лондона мороз шел по коже от этого слишком хорошего настроения…
Прекратились депутации к членам парламента. Те сперва радовались, а потом начали беспокоиться…