Ириска
Шрифт:
Папа в бешенстве, лицо налилось кровью, на шее
вздулись вены.
– Да, папочка.
Я убежала,
пока он до меня не добрался.
Не обедала.
Не ужинала.
Утром он ушел на работу,
я выглянула за дверь
и снова спряталась в комнате.
К вечеру
ужасно болел живот.
– Элли? – крикнул отец мне наверх.
– Ты уже вернулась из школы?
Приоткрыла дверь. Отвечаю:
– Я не выходила из спальни.
Ты же запретил.
Он крутит пальцем у виска:
– Ведешь себя как идиотка.
Сама-то хоть понимаешь?
Возвращаюсь
Открываю
заднюю дверь.
Марла ковыряет отверткой
радиоприемник
и хмурится.
– Не могу заставить эту чертову штуку работать.
Столько кнопок! Зачем?
Может, нужны батарейки?
Не знаю, где они.
Поднимает глаза.
– Ты не Пегги.
Может, сказать ей правду?
Я лишь на долю секунды
засомневалась.
– Я Ириска.
Широко улыбаюсь, наверное – фальшиво. Ну, как могу.
Не то чтобы я не умела
притворяться:
конечно, я знаю, как выглядит счастье
со стороны.
Марла наклоняет голову.
– Тогда не стой столбом.
Разберись с этой штуковиной.
Фрукты
В вазе с фруктами два лимона,
сморщенное яблоко.
Рядом лежит
блестящая монета
в один фунт
и двадцатипенсовик.
Деньги кладу в карман,
ставлю чайник.
Покупатель всегда прав
Папа любил кого-нибудь
«переиграть».
Мне понадобились новые джинсы,
и мы с ним поехали в «Ривер-Айленд».
Он сначала прошел в мужской отдел,
снял с вешалки клетчатую рубашку,
оторвал у нее верхнюю пуговицу
и направился к кассе.
Я стояла рядом, не слушала их разговор с кассиром.
Мне ужасно хотелось взять
конфетку из вазочки на прилавке.
– Чека нет,
но ведь рубашка с дефектом,
это же факт?
Вы можете убедиться.
Смотрите.
Видите?
Вот!
Девушка робко предложила ему обменять рубашку.
– Нет, я хочу вернуть деньги.
Она еще раз предложила – возьмите другую.
– Нет, меня не устраивает обмен.
Девушка за кассой была чуть постарше меня —
волосы заплетены в длинные косы,
глаза подведены зеленым;
и я знала, каково это —
спорить с ним.
– Может быть, купите что-то в другом отделе,
я выдам вам чек на возврат, – пробормотала она.
– Наш менеджер уже целый час на обеде.
Папа побарабанил пальцами по прилавку
и согласился.
Потом, когда мы вышли из отдела,
сунул мне в руку
этот чек на возврат.
– Купи себе джинсы, – сказал он.
– Я буду в машине. Давай, в темпе.
Самый добрый папин поступок
за всю мою жизнь.
Лунный тигр
На книжных полках у Марлы много
всего,
в основном в мягкой обложке —
классика, поэзия, романы, детективы.
Потрепанные переплеты,
пожелтевшие страницы.
Свернувшись клубочком в кресле под
торшером,
листаю книгу: «Лунный тигр».
Шепчу про себя,
будто читаю молитву.
Марла сидит с отрешенным видом,
глядит в пустоту.
Что-то притихла —
наверное, устала.
Понятия не имею, где бродят ее мысли,
и от этого мне неуютно – ерзаю в кресле,
все время меняю позу.
Но вот у нее запищал телефон,
и Марла очнулась —
вернулась в реальность.
– Спать пора.
У двери она поворачивается.
– Ты домой?
– Да. Сейчас, дочитаю.
Поднимаю книгу над головой.
Марла бесстрастно кивает.
Поднимается наверх.
Я слышу, как она спускает воду
в туалете,
заходит в спальню, закрывает дверь.
А я остаюсь в полутемной комнате
с «Лунным тигром»,
но сон обнимает меня за плечи,
и дочитать до конца
не удается.
Что-то гудит и потрескивает