Чтение онлайн

— Что плачет крокодил, это в порядке вещей: он одинаково может плакать как в камышах Нила, так и у царских гробниц, — сказала она, увидав у гроба брата старую Кипру и сестру Ирода, Саломею, — но, чтобы плакали ядовитые змеи пустыни Петры, этого я не слыхала.

Как ни шпионил Ирод за своей тещей, Александра вскоре после похорон сына успела-таки тайно отправить гонца к Клеопатре с письмом, в котором изливала свое горе, отчаяние по поводу страшной утраты сына, она прямо обвинила Ирода в убийстве Аристовула и требовала у Антония суда над злодеем.

Ирод предвидел это. Он знал, что Антоний, повинуясь чарам Клеопатры, нарядит следствие по делу о смерти Аристовула, что к следствию привлекут всех галатов, бывших в Иерихоне с ним в первый день праздника «кущей», что не избегнет допроса и пыток и аскалонский водолаз. Пытки развяжут ему язык... Как быть? Надо, чтобы этот единственный свидетель его злодеяния и вероятный обличитель исчез бесследно... И соучастник злодеяния исчез, как живой обличитель: мертвое тело его найдено было в темном проходе между дворцом и Стратоновой башней.

Кто же убил его?

Ирод хорошо знал историю первых иудейских царей из династии Маккавеев. Первым из них был Аристовул I. Опасаясь за свою власть, он всю свою семью, мать и братьев, заточил в темницу, где и уморил мать голодом. Злодей посадил, было одного из своих братьев — Антигона, но ненадолго. Когда Антигон прибыл из Галилеи в Иерусалим, Аристовул пригласил брата к себе во дворец. А так как Антигон должен был явиться во дворец из храма, где он молился, и проходить через Стратонову башню, то Аристовул и послал туда убийц, которые и закололи в темном проходе невинную жертву братской злобы.

Этот эпизод из истории своих предшественников и вспомнил Ирод и воспользовался им. Зная, когда соучастник в его злодеянии должен был тайно пробираться к нему во дворец, по его же приказанию, и проходить тем темным коридором, где зарезали Антигона, Ирод сам вышел к нему навстречу и сам зарезал его. Наградил!

Известие о загадочной смерти «аскалонского водолаза» укрепило Александру и Мариамму в уверенности, что Аристовула утопил в бассейне Иерихона этот водолаз по приказанию Ирода, а Ирод же убил его как своего обличителя.

После этого Александра вновь написала Клеопатре, требуя суда над Иродом.

Со своей стороны ни старая Кипра, мать Ирода, ни Саломея, его сестра, не забыли, как Мариамма во время похорон Аристовула назвала Ирода «плачущим нильским крокодилом», а их самих, Кипру и Саломею, «ядовитыми змеями пустыни Петры». Раз Ирод навестил мать вскоре после похорон Аристовула.

— Здравствуй, нильский крокодил! — встретила сына старая Кипра.

— Что такое, матушка? — удивился Ирод.

— Я не мать тебе, — отвечала старуха, — ядовитая змея Петры не может быть матерью нильского крокодила.

Слова матери поразили Ирода. Он подумал, что рассудок Кипры помешался.

— Нильский крокодил, ядовитая змея Петры, — бормотал он в недоумении.

— Да! Так называет нас твоя жена: тебя — нильским крокодилом, который плакал над Аристовулом, а нас, меня и твою сестру, — ядовитыми змеями Петры.

Ирод побледнел: крокодил, плачущий над своей жертвой, — это он, Ирод.

— У Мариаммы тогда с горя помутился рассудок, — сказал он.

— Он у нее помутился давно, еще тогда, когда она посылала свой портрет Антонию, — возразила старуха.

— Как! — вспыхнув, как огонь, вскочил Ирод, безумно любивший свою жену.

— О, простота, как всякий мужчина, — презрительно улыбнулась Кипра, — разве ты не знаешь, для чего похотливая женщина посылает свое изображение мужчине, да еще какому!

Ирод был поражен. В нем забушевала ревность. До сих пор он мог упрекнуть жену только в холодности к нему: она не только не разделяла его страстных порывов, но даже как бы с брезгливостью отдавалась его ласкам. Он и считал ее холодною, мраморною красавицей с рыбьей кровью. У него не выходил из памяти случай, когда он, пригрозив распять на кресте всех жителей Иерусалима и потом помиловав их, встретил в тронном покое двора Мариамму, тогда еще маленькую девочку, и, желая приласкать ее, спросил: «Разве ты не узнала своего Давида?» — то на это получил гордый ответ девочки: «Нет, ты не мой!» Потом, взрослой, выйдя за него замуж, она оставалась все такою же холодной, с неохотой отдававшейся его ласкам, хотя и имела от него уже двух сыновей и одну дочь. Но чтобы ревновать ее к кому бы то ни было, этого ему и в голову не приходило. И вдруг теперь мать заронила в его душу такую искру, в его-то огненную душу!.. Мариамма, этот мрамор, похотливая женщина!.. Это для него целый ад терзаний! Для него Мариамма до сих пор казалась почти девочкой. Ей и теперь всего восемнадцать лет. Он взял ее к себе в жены, когда она была еще совершенным ребенком с едва заметными признаками женщины. Он и теперь видел в ней девочку с инстинктами и темпераментом ребенка, и вдруг! неведомо для него, она похотлива! С тайной похотью своей она обращается к Антонию! Она в мыслях и чувствах уже неверна мужу! Она уже за глаза отдалась Антонию!

И как бы в подтверждение этих ужасных подозрений Ирод через несколько дней получает от Антония приказ явиться в Александрию. Отослав обратно в Египет гонцов с донесением, что он немедленно исполнит волю дуумвира, Ирод стал готовиться к отъезду с мучительными думами. Теперь он всего мог ожидать от Антония. Но кому доверить Мариамму, это сокровище, которое терзало его душу? Ферор в Заиорданье. Остается его любимец, Иосиф, муж Саломеи, за которого эту последнюю Ирод выдал силою. Саломея тайно любила другого, хотя не видала его в глаза. Это был таинственный «сын Петры», спасший ее и всю Масаду от смерти, когда осажденные умирали от безводья.

Ирод отправился в покои Иосифа. Его встретила сестра со злорадной улыбкой.

— Ты что, Саломея, такая радостная? — спросил Ирод.

— Напротив, я готова плакать, — ехидно отвечала Саломея, — бедная Мариамма!

— Что такое? — испугался Ирод.

— Она слепая, бедняжка! — уклончиво отвечала лукавая идумейка.

— Ты что говоришь вздор! — вспылил Ирод.

— Не вздор, а горькую истину, ей Клеопатра выколола глаза.

— Я не позволю тебе шутить с царем, Саломея! — сурово сказал Ирод. — Не забывай моих подземных темниц, где ты сама можешь лишиться зрения.

— Я не забываю, царь! — гордо отвечала Саломея. — Гонцы Антония привезли мне письмо от ее евнуха (он получает от меня подарки), он пишет, что Клеопатра, приревновав Антония к портрету Мариаммы, выколола ей глаза — так и пишет евнух «ей», а не ее портрету.

Это известие поразило Ирода еще больше, чем уверения матери, что его Мариамма похотлива и сама навязывается Антонию. В ослеплении ревности он не подумал даже проверить, не ложно ли показание Саломеи и действительно ли она получила письмо от евнуха Клеопатры, а не сама это измыслила, чтобы хоть этим мстить ему за то, что он насильно выдал ее замуж за нелюбимого ею Иосифа.