Чтение онлайн

– Гражданин Старостин, когда вас впервые привлекли к уголовной ответственности?
– спросил Горюнов.

– В тридцать девятом. Два года кинули. За драку. Ножичком слетка побаловался. Перед самой войной выпустили. Пошастал туда-сюда, а тут Германия наскочила. Меня, само собой, в солдаты. Только я не дурак, чтоб за вашу власть голову складывать, Много она мне радости-то дала, ваша власть? Направили мою часть под Вязьму, а тут немец вовсю...

– Я правильно вас понял, гражданин Старостин, что, когда вас призвали в армию и отправили на фронт, вы сразу же решили дезертировать?

– Правильно!
– кивнул Старостин.

– Когда вы попали под Вязьму?

– Аккурат, когда немец окружать нас начал. Вот я и воспользовался моментом. И ушел.

– Вы хотели перейти к противнику?

– Ни в коем разе! Дезертиром я и вправду хотел стать, а вот предателем - нет! Я никого не предавал в своей жизни. Меня предавали. А я - нет, гражданин следователь.

– Когда вы встретились с Алексеем Кропотовым?

– Тогда под Вязьмой и спутались наши дорожки.

– И именно в Алексея Кропотова вы стреляли в гостинице "Заря" в ночь с тринадцатого на четырнадцатое августа?

– Совершенно справедливо, гражданин следователь. В Лешку, в подлеца! Да вот, выходит, не в него попал. И вчера, само собой, Лешку пришить имел намерение. А что вашего опера зацепил, в том, истинное слово, не виноват. Он сам на меня прыгнул. Молодой, видать, еще горячий. Не угробил я его?..

– Нет, он жив, - ответил Горюнов.

– И то дай бог! Чего лишний грех на душу брать. Да, если бы не мой сопляк Валька, которого я звал на выручку, не так могло бы все повернуться.

– А вы не подумали, почему именно так вышло?
– прищурился Горюнов. Наш-то сотрудник знал, во имя чего рисковал жизнью. Ваш же Петухов из-за вас не захотел ею рисковать.

– А-а, - небрежно возразил преступник.
– Это все политико-воспитательная работа с вашей стороны, гражданин следователь. Стар я и бит уже для нее. Просто Валька неповязанным был еще. Вот если бы я его успел повязать, скажем, на смертушке Герки Казакова, тогда, можете быть уверенными, пошел бы он мне на выручку! Как пить дать - пошел бы! А так?.. Чего ж ему лезть, коли и срока-то почти никакого не навесят? Не успел я всех мальцов-то своими сделать. Ох, натворили бы они дел...

– Сколько же в вас злого, Василий Трофимович!
– спокойно заметил Горюнов.

Но я видел, каких усилий стоит ему сохранять спокойствие.

– Жизнь таким сделала, - тихо бросил Старостин.
– Я когда родился, тоже был ангелочком, как все...

– Бросьте, Старостин. Большинство, не в пример вам, людьми становятся. Потому что не только о се5е, но и о других думают. Вернемся к Кропотову. Когда вы встретились с ним здесь, в Волжанске, у вас сразу же возник план его убийства?

– Может, это вам покажется враньем, но только скажу вам: и не думал я его убивать. Годы прошли, забыл я обиду. Потому и адрес свой дал. Думал, посидим, вспомним, выпьем. А он, гад, не пришел даже! Да я ж видел, как он струхнул, встретив меня. И злость опять на него поднялась. Все сразу припомнилось. Он ведь вам уже все рассказал?.. И о том рассказал, как я пригрел его, когда встретил зайцем трусливым, трясущимся, с беспатронным винтарём в руках? Как пожалел, как волок на спине, когда с поезда он спрыгнул и ногу вывихнул... Что ж, мне больше одной пули все равно не будет. Но я сейчас о Лешке говорю... У меня с ним личный счет. Дайте выговориться, гражданин следователь! Я хоть и злодей, да только все едино человек я, покуда живу. Так вот, волок я его на себе, хотя мог шлепнуть. Выхаживал, когда он заболел. А я заболел, так он, сукин сын, тут же меня и бросил, издыхающего... Однако ж я выкарабкался, потому как живучий!.. Вспомнил я, все вспомнил... И такая меня обида захлестнула, аж мочи не стало... Он-то, значит, инженером стал, в чистенькие вышел и встретиться брезгует... А я, Васька Старостин, как был быдлом, так и остался им? Э-эх! Не пришел он ко мне, а я ведь его ждал, душу хотел отвести... И сам не знаю, как ноги меня понесли к этой самой "Заре"...

– В котором часу это было?
– перебил Горюнов.

– К вечеру...

– Вы входили в гостиницу?

– Входил, - кивнул Старостин.
– Как же не входить!.. Я ж лифтер. Пришел лифты проверить. Ну, посмотрел на то местечко, где администратор ключи от номеров вешает. Увидел, что двадцать восьмого нет. Ага, думаю, значит, Лешка в своем номере... Я, само собой, не знал, что он с другим жильцом успел номерами-то обменяться, потом узнал... Да-а... Вышел из гостиницы, позвонил Герке Казакову, велел ему приехать, встречу назначил. Он сначала не хотел, отказывался, да не тут-то было! Сказал ему: "Сходишь к своим москвичкам и мне одно дело поможешь сделать..."

– Что за москвички?
– спросил Горюнов.

– Не надо, гражданин следователь, - усмехнулся Старостин.
– Раз вы про все раскопали, уж про москвичек-то и Герку Казакова наверняка знаете. Я битый, старый, я все вижу. Черту я подвожу под свою жизнь, все говорю, как на духу!.. А ежели вам для документов своих вопросы задавать нужно, пожалуйста, задавайте, я не против. Только комедь со мной не играйте!

– Таким образом, это вы помогли Гере Казакову устроить студенток Демину и Севрюгову в гостиницу "Заря"?

– Да.

– А почему вы решили помочь Казакову?

– Цель была; показать Герке, что все я могу, все! Иной раз мелочь сделаешь, а большую выгоду потом имеешь. Герка-то сам не мог устроить девчонок, которые ему понравились, мне позвонил. Может, он и меня проверял, авторитет мой...

– Зачем же ему это было нужно?

– Э-э, тут дало такое... Уходить от меня Герка стал, сомневаться... Потому я и решил: устрою этих девок в "Зарю", докажу Герке, что в моих руках сила.

– И вы позвонили администратору Новиковой и назвались директором кондитерской фабрики Серебровым?

– Точно так! Я сначала думал самого Новикова - он дружок мне попросить, чтобы он супруге своей в гостиницу позвонил. Но только он для нее не авторитет. Ну, я и решил назваться Серебровым. Уж ему она, думал, никогда не откажет. Так и вышло. Ну вот, значит... Встретились мы с Герой, я ему издалека Лешку показал и велел: "Познакомься с ним и до вечера позднего его забаламуть, а потом выйдешь из гостиницы и скажешь мне, когда он к себе в номер пойдет". Герка все сделал, как я велел. И отпустил я его. С Лешкой Кропотовым я хотел сам посчитаться... Долго я ждал момента. Снизу-то, с тротуара, плохо все видно. Ну, я и взобрался на пожарную лестницу. Сила-то у меня в руках еще осталась. И выстрелил. Скорее, по фигуре бил. А она вроде его, Лешкина. А что, помер тот мужик-то?

– Нет.

– Ну и ладно! Вот так все и вышло, гражданин следователь. Лучше бы Лешка Кропотов не попадался мне на глаза.

– Перейдем к убийству Герарда Казакова... Кто его застрелил?

– Я.

– Почему?

– Я ж вам говорю, что вырываться он стал из рук. Гордыню мне начал свою показывать. Я ему устроил испытание: велел сделать наводку на Дом быта, где отец его работает. Отказался он, паршивец. Повелел я тогда мальцам своим проучить Герку легонько. И чтоб обязательно все присутствовали. Как же иначе, дисциплина должна быть! Если хозяин велит, ему перечить невозможно. Побили его ребятки. Проучили. А он все артачится. Позвонил я ему домой по телефону-автомату. Грубит: больше, мол, не звоните, не хочу с вами быть. А тут к нему опер пришел. Про гостиницу стал расспрашивать: кто, мол, устроил москвичек? А звонил я! В "Зарю"-то... Значит, и на меня выйти могут, если Герка расколется - так я рассудил.