Чтение онлайн

– Ишмаэль!

Иш обернулся и сквозь капли мелкого дождика разглядел спешащего за ним по Мэдисон-стрит Джейсона Болта.

К восторгу девушек, еще живущих в бараке вместе с Бидди, накануне Рождества выпал снег. Ишмаэль никак не мог понять, почему это так обрадовало их тем более что затем погода резко изменилась, и теперь улицы покрывала замерзшая смесь подтаявшего снега и воды.

Иш только что вышел из женского барака. Там царила веселая суматоха все готовились к завтрашнему венчанию Кэнди. Ярко горели лампы, пахло сосновыми ветками и рождественской елкой, до сих пор стоящей в гостиной.

Ее слегка поблекшие украшения почему-то напоминали Ишу об императоре Нортоне Первом. Выйдя на улицу, он погрузился в унылую атмосферу ненастного вечера. От сырости у Иша заныла нога.

Джейсон поравнялся с Ишмаэлем, и они побрели дальше по улице. Вид у старшего из братьев Болт в последнее время был неважный, и Иш понимал, что причина кроется не в переживаниях из-за женитьбы младшего брата. Иш догадывался об истиной причине, и это невероятно злило его. В то же время Иш постоянно убеждал себя, что не стоит так переживать из-за поступков людей. В конце концов, это их дело.

Ветер прямо-таки сбивал с ног. За воротник пальто Джейсона сыпалась снежная крупа. От такой погоды настроение Джейсона окончательно испортилось.

– Иш, – заговорил Джейсон, – у меня есть к тебе предложение, можно даже назвать его деловым предложением.

– Последнее деловое предложение обошлось тебе в потерю сорока тысяч долларов за карточным столом, и, кроме того, тебе пришлось занять у меня семьсот долларов.

– Но я вернул тебе долг, – напомнил Джейсон Ишу. – И смогу вернуть любой другой.

– В самом деле?

– Ишмаэль, тебе ведь нравится Бидди Клум, правда?

– Да.

– Ты не собираешься предложить ей выйти за тебя замуж?

Этот вопрос застал Иша врасплох. Ему такое никогда не приходило в голову, даже сама мысль о женитьбе казалась чудовищной.

Джейсон продолжал:

– Даже если дядя не велел тебе делать ей предложение до пятницы, ты вполне сможешь сделать это завтра вечером.

Иш, не задумываясь, ответил:

– Нет, я не могу жениться ни на Бидди Клум, ни на ком-либо еще.

На этот раз шокирован был Джейсон. И не столько словами, произнесенными Ишмаэлем, сколько убежденностью, с которой он их произнес.

– Но почему? Да, я помню, дамы в Сан-Франциско говорили, что ты холоден как рыба, но…

– Они правы, я действительно равнодушен к женщинам, – спокойно отозвался Ишмаэль. – Дело в том, что мне просто нельзя жениться. У нас в роду есть наследственное заболевание – слабоумие. Мой отец, женившийся на сестре Эрона, никогда не страдал им, но двое моих дядей с его стороны находятся в психиатрических лечебницах, и их дети тоже больны. Поэтому я давно знаю, что мне нельзя жениться. Никакая на свете женщина не будет иметь от меня детей.

Иш не слишком ловко вышел из положения, но во всей этой вымышленной истории есть доля правды: он никогда не женится на земной женщине. По удивленному лицу Джейсона Иш видел, что тот поверил во всю эту чушь и понял, что по сравнению с некоторыми вещами судьба горы Брайдл Вейл просто мелочь.

– Прости, пожалуйста, – наконец произнес Джейсон, – я не подозревал ни о чем подобном…

– Ничего страшного, – ответил Иш. – Я давно ко всему привык, да и не так уж часто приходится сожалеть о своей дурной наследственности. Если бы не она, я бы обязательно женился на Бидди. Редко встречаются девушки, из которых могут получиться прекрасные жены. Но я никак не могу жениться.

На этот раз Иш сказал чистую правду, и Джейсон поверил ему. Поэтому он быстро перевел разговор на другую тему.

Позднее, шагая к лесопилке в полном одиночестве, Иш снова обдумывал свои слова. Ветер дул ему в спину, неся с собой снег с дождем.

Поврежденная нога Иша снова заныла. Ишмаэль как-то раньше говорил Эрону, что не испытывает ни любви, ни желания к этим хрупким, ласковым земным девушкам. Но лучшего товарища, чем Бидди Клум, трудно найти.

«Мне придется жить здесь, в чужом мире до самой смерти. Как долго это может продлиться? До какого возраста доживали мои предки? Неужели я всегда буду один? Но других вариантов не существует. Сейчас я, по крайней мере, знаю, чего не должен делать. Если у меня появится сын, он окажется наполовину человеком, наполовину неизвестно кем, и повсюду будет чужим. Он никогда не узнает, почему…» – нет, это было бы ужасно не только по отношению к Бидди, но и к ее ребенку.

Ишмаэль старался не поддаваться свойственным людям эмоциям. Многие их чувства казались ему странными. И все же он почему-то тосковал по этому нерожденному ребенку, шагая по темной и скользкой дороге.

– Этого будет достаточно? – спросил Кирк, засовывая сверток с блестящими полупрозрачными листами флимсипласта в целлофановый пакет.

Обернувшись, он увидел, как Мария Келлог взяла в руки конец длинной, складывающейся гармошкой ленты, непрерывно выползающей из факса.

– Наконец-то, – заметила командир базы, когда конец ленты упал у ее ног.

– Ты не знаешь, библиотека Конгресса – это не того ли Конгресса, членом которого избрали Эрона Стемпла?

– В то время она была совсем небольшой, – отозвался Кирк, – но как все бюрократические учреждения, зажила своей собственной жизнью и существует до сих пор.

Мария подняла ленту и начала складывать ее.

– Черт, Джимми, взгляни сюда! – она протянула Кирку верхний конец ленты. – Этот материал только что скопировали прямо с рукописей. Не думаю, что им кто-нибудь интересовался с 1867 года.

Кирк прошел через все маленькое помещение, и взглянул через ее плечо.

Очевидно, Мария не ошиблась. Вместо информации, выдаваемой компьютером в обычном виде, по факсу была получена фотокопия страниц первоисточника подлинных документов правительства территории Вашингтон за период с 1860 по 1870 год.

Сидевший за столом Маккой укладывал упакованные в целлофан свертки в небольшие квадратные коробки. Он проворчал:

– Ясно, почему.

После того, как материалы сфотографировали на микропленку, а затем вывели на экран, чтобы получить графическое изображение, они были введены в память компьютера и хранились там несколько веков. Теперь же эти материалы прошли через четыре передающие космические станции, затем их скопировали и распечатали. В итоге качество печати настолько ухудшилось, что прочесть информацию стало почти невозможно. Подобное происходило почти всегда, когда они пользовались гиперлучом для получения материалов из банка данных библиотеки Конгресса.