Чтение онлайн

Эрон подошел к кровати и опустился на колени возле Лотти. Затем он снова заговорил:

– Когда я нашел его в лесу, все листья папоротника вокруг того места были покрыты росой, росой, на которую не ступала ничья нога. А на его одежде не было ни единой капли, кроме того места, где он намочил ее, когда шевелился. Но нигде никаких следов, никакой колеи.

– Но откуда, откуда же он появился?

– Пока что меня волнует не это, Лотти, не откуда, а зачем он здесь.

Она быстро искоса взглянула на Эрона.

– Зачем?

– Да, с какой целью он появился здесь, Лотти?

Эрон указал рукой на странно неподвижное костлявое лицо, обрамленное прямыми черными волосами.

– Кто он и откуда взялся, неизвестно, но на Земле он появился не случайно. Явно не случайно.

– На Земле? – повторила Лотта. – Ты думаешь, что он неземное существо?

Стемпл пожал плечами:

– Я не знаю, что и думать. Но я уверен в том, что люди уже побывали в самых отдаленных уголках планеты, и какие бы странные племена им ни встречались, это все-таки были разумные человеческие существа. И у всех у них, начиная с жителей жаркой Африки и Китая и кончая саамами, кровь красного цвета. Земля – такая же планета, как Марс или Венера. Разве не может быть, что те, другие миры, заселены точно так же, как и Земля?

Лотти хранила молчание, разглядывая лицо лежащего, впервые подумав о нем как о разумном существе, а не о странном чудовище. Пожалуй, можно было сказать, что незнакомец находился во цвете лет: высокого роста, худощавый и темнолицый. Эти гибкие чувствительные пальцы явно не занимались никаким тяжелым ручным трудом. И ему наверняка никогда не приходилось получать по носу. «Он не умеет драться», – подумала Лотти. Она снова повернулась к Эрону, поскольку в ее голове звучал один и тот же вопрос.

– Да, вполне может быть, – медленно произнесла она. – Но как же он смог сюда попасть? Что ему здесь могло понадобиться?

– Это нужно попытаться выяснить, когда он проснется. Меня мучает один вопрос: как насчет других? Других, таких же, как и он: здоровых, не раненых, разгуливающих среди нас. Его волосы такой длины, что если бы он зачесал их вперед, прикрыв кончики своих ушей, то никто ничего не заметил бы. Сколько же их уже бродит среди нас, выдавая себя за людей?

Женщину охватила дрожь, хотя в комнате было тепло.

Стемпл вскочил на ноги и тихо подкрался к окну. За залитым дождем стеклом была кромешная тьма.

– Я даже не знаю, правильно ли я поступаю, спасая его. Если он прилетел оттуда – с Марса или Венеры, – то это представитель совсем другого мира, поскольку в книгах пишут, что каждая звезда – это солнце.

Тогда попасть сюда ему, конечно, было нелегко. И без веской причины никто не стал бы отправляться в такое путешествие, Лотти. То, что раны ему нанесли умышленно, кое-что говорит нам о тех, кто это сделал. Что, если они прибыли сюда с дурными намерениями по отношению к нам, по отношению к нашей планете?

Эрой снова повернулся спиной к Лотти.

– Я даже не знаю, человеческое это существо или нет, и кого вообще можно назвать человеческим существом.

Лотти облокотилась об одеяло на краю кровати рядом с неподвижным телом пришельца. «Семь ночей подряд, – подумала она. – Эрон просидел семь ночей возле этого измученного немого существа совсем один, и с такими же мыслями в голове».

– Что значит человеческое существо, Эрон?

– Я хочу, чтобы ты сама ответила мне на этот вопрос. Мне приходилось встречать здоровых и богатых джентльменов, которые обращались со своими рабами так, как будто это вовсе не люди. Я хотел узнать, – он махнул в сторону кучи книг, наваленных в кресле в на маленьком столике, – чем отличается человек от зверя. С виду он похож на нас с тобой, Лотти, но внутри у него может оказаться такая же душа, как у леопарда.

Эрон снова подошел к женщине и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Корсет из китового уса заскрипел, едва Лотти пошевелилась. Они остановилась у двери гостиной, и Лотти оглянулась на неподвижное лицо спящего. В ее сердце боролись два чувства жалость к несчастному страдальцу и страх перед неизвестным и непонятным.

– И все же ты спас ему жизнь, Эрон. – Да, это так, – с долей сарказма согласился Эрон, – если это не человек, то, может быть, из благодарности он не станет нам вредить.

Эрон снял фонарь со стены в гостиной и зажег его, вытащив щепку из камина. Освещая себе путь, Лотти скрылась в ночной тьме.

Как Лотти и предполагала, к ее приходу заведение было уже заполнено посетителями. Китайский паренек Ву Син, работавший у нее, склонился в почтительном поклоне, едва Лотти вошла, и принял тяжелый плащ. К шершавой стойке бара уже прислонилось с полдюжины животов лесорубов, а вокруг большего из столов, находящихся в зале, сгрудилась кучка рабочих с лесопилки. Они играли в кости с человеком по имени Джошуа Болт, очищавший их карманы с ловкостью профессионала. Джейсон, старший из троих братьев Болт, совместно владевший горой Брайдл Вейл. стоял у стойки бара. Он держал в руке стакан с виски и слушал рассуждения капитана Клэнси, только что вернувшегося из Сан-Франциско, о том, можно ли построить железную дорогу из Индепенденса, штат Миссури, до Калифорнии, чтобы покончить с перевозкой грузов на телегах и в фургонах.

– Клэнси, из этого ничего не выйдет, – крикнул кто-то, – индейцы поубивают всех рабочих.

– Послушай меня, парень! Армия Соединенных Штатов скоро разделается с этими бунтовщиками, можешь не сомневаться.

– Но никто не сможет проложить железную дорогу через Скалистые Горы.

Тут же устроили импровизированную модель железной дороги из пустых стаканов и прутьев, чтобы показать присутствующим, как она будет работать.

Все помещение было наполнено дымом и теплым оранжевым светом керосиновой лампы. Пахло виски, мокрой шерстью и мужским потом.

Лотти устало улыбнулась. Это ее дом.

– Эй, Лотти, моя малышка.

Клэнси попытался схватить ее, но Лотти увернулась и проскользнула за стойку бара так ловко, как будто была шестнадцатилетней девчонкой.

– Как поживает королева здешних мест?

– Промокла как крыса, упавшая в лужу, – ответила она, подмигнув. – А как вел себя пролив?

– Он был суров как дорога в рай и холоден как сердце оранжиста сказал Клэнси, но в его пьяном голосе чувствовалась любовь к морю и ветреной дождевой погоде.