Исход
Шрифт:
– Это не в моих силах, – тихо ответил Арчи и уже командным голосом приказал: – Арестовать лесовика! Трибунал разберется!
Ник, не дожидаясь, пока его схватят, отпихнул ближайших стражей и с разбега запрыгнул на погрузочный мостик. Он уже понял, что проиграл. Договориться не удастся. Его никто не будет слушать. На что он рассчитывал?
– О как скачет! Не хуже лесной гадины! – раздались выкрики из толпы. – А ну-ка посторонись! Дайте-ка я этого древолаза из арбалета проколю! Посмотрим, как с железным болтом в брюхе-то попрыгает!
В отдалении послышался нарастающий цокот копыт. С высоты помоста Нику хорошо было видно, что к пристани приближается внушительный конный отряд. В глаза сразу бросились сверкающие бронзовые шлемы с высокими черными гребнями и развевающиеся на ветру алые плащи. Кавалькада стремительно влетела на мощенную камнем мостовую и, перестроившись клином, направилась прямо на сгрудившуюся под помостом толпу. Раздались крики. Люди в страхе отпрянули в разные стороны. Несколько зазевавшихся оказались на земле.
– Дорогу дочери Верховного Хранителя! – раздался зычный голос. Лицо говорившего наполовину скрывал бронзовый шлем.
Это можно было и не произносить. Люди и так стремились оказаться подальше от копыт гарцующих боевых коней. Лошади были возбуждены длительной скачкой. Закусывали пенные удила и косились на всех бешеными красными глазами.
– Где комендант пристани? – не терпящим возражения голосом прогремел воин. – С ним желают говорить!
Толпа зашумела, раздалась, и навстречу всаднику вышел Арчи.
– Я комендант пристани, Высокородный.
Он поклонился.
Вместо ответа воин чуть тронул лошадь, давая проход в центр клина. Там стояли три всадника в одинаковых доспехах. Арчи склонился на одно колено и, гадая, кто из них дочь Верховного, обратился ко всем одновременно.
– Приветствую вас, Великорожденная! Чем может услужить ваш покорный слуга?
– Что здесь происходит? – звонкий голос принадлежал всаднику, находящемуся посередине.
– Не стоит беспокоиться, Великорожденная. Задержали лесовика. Завтра его отдадут под трибунал.
– Да? – с усмешкой произнесла девушка. – Мне всегда казалось, что задержанных обычно заковывают в кандалы или хотя бы обезоруживают. Клео внимательней присмотрелась к лесовику, и ее сердце екнуло. Не может быть! Всклокоченные волосы, весь перепачканный тиной, на поясе болтается меч, привязанный обычной веревкой. Она не могла поверить в такую удачу. Клео тронула поводья и поближе подъехала к помосту. Двое всадников по бокам, словно тени, последовали за ней. Неожиданно девушка сняла шлем, и густые темные волосы волнами заструились ей на плечи.
– Ник из рода Вестгейров? – скорее констатировала, а не спросила она.
– О! Какая неожиданная встреча! – Ник искренне заулыбался и, не зная, как правильно приветствовать столь знатную особу, приложил открытую ладонь к груди, следуя обычаю жителей Прилесья.
– По какому праву вы обложили, словно цепные псы, Великородного Ника из рода Вестгейров?.. – Клео сделала вид, что не заметила столь фамильярного к ней обращения и добила совсем уж растерявшегося от неожиданности коменданта, – …победителя Ритуала и Большой Охоты.
На короткое время наступила абсолютная тишина. Люди переваривали услышанное. Потом, словно по команде, со всех сторон понеслись разноголосые крики:
– Да здравствует Великорожденная!
– Хвала и честь Победителю!
Толпа бесновалась довольно долго. И неизвестно кому из них двоих досталось больше эпитетов. Люди боготворили дочь Верховного, а Победителя Ритуала готовы были носить на руках.
Нику помогли слезть с помоста, причем желающих было столько, что они чуть друг друга не передавили. Четыре всадника с трудом оттеснили от него толпу, и до казармы, где находились личные покои коменданта, он прошагал под прикрытием тридцати телохранителей Клео. «Странные все-таки люди, – размышлял Ник, – пять минут назад собирались меня повесить, а теперь готовы всю дорогу нести на руках».
Они расположились в большой каминной зале. Помимо Ника, присутствовали Арчи, Клео и угрюмый воин по имени Гунн-Терр. Девушке не терпелось узнать все подробности событий, произошедших в Башне с самого начала Большого Исхода. Ник клятвенно заверил ее, что поведает о них, но сейчас требовалось спешить. Он вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию. Подчеркнул, что жизнь по крайней мере трех тысяч людей, половина из которых женщины и дети, зависит всецело от их скорого решения.
Первым слово, конечно же с позволения Великорожденной, взял комендант. Бледный как смерть, с дрожащими руками он все-таки нашел в себе мужество заявить, что разрешит использовать вверенный ему паром для переправки на нем лесовиков только с письменного приказа одного из Хранителей. Клео предложила, в качестве альтернативы, самолично написать приказ и заверить его своей личной печатью. Комендант долго стоял на своем, и неизвестно чем бы все это закончилось, пока не вмешался Гунн-Терр. Он попросил позволения у Клео съездить за так необходимым коменданту приказом в Великий Город и обратно, предварительно привязав того к хвосту своей лошади. Потом добавил, что таким образом все формальности будут должным образом соблюдены к обоюдному удовлетворению обеих сторон. Арчи еще некоторое время упирался, пока двое альваров не поволокли его к мирно пасущимся рысакам. Ник за все время разговора не проронил ни слова, молча постигая премудрости местной дипломатии.
Надо отдать должное Арчи: когда дело коснулось технических деталей, он проявил недюжинную энергию, доказав, что не зря занимает свой пост. Он раздавал команды своим людям со скоростью пулеметной очереди. Только сейчас Ник начал понимать, что без столь своевременной помощи Клео ему бы ни за что не удалось справиться с этим заданием.
Грузоподъемность парома не позволяла перевозить за раз больше тысячи человек. На том берегу ждало спасения более трех тысяч. До вечера паром успевал сделать максимум два рейса. Арчи распорядился как можно больше облегчить судно. Сейчас там кипела демоническая работа. Стражи вперемежку с грузчиками сбрасывали прямо в воду все, что было не закреплено. Бочки, лавки, старые канаты и другой, накопленный годами хлам, – все летело за борт. Кто-то рубил тяжелые перегородки, отделяющие грузовое отделение от пассажирского. Огромные муфты, приводящие в движение паром, тщательно смазывались животным жиром. К толстым бревнообразным оглоблям крутящего механизма впрягали дополнительных тяжеловозов.