Искатель, 1991 № 6
Шрифт:
Гребешков зашел в пивную, потом в кафе, занял очередь в кассу кинотеатра и вдруг резко развернулся и пошел к хвосту очереди.
Начальник ГАИ сформировал две маневренные группы, которые должны были задержать черные «Волги», представляющие интерес для преступников.
Очень примитивно проверившись несколько раз, Гребешков зашел в ничем не примечательный дом на углу Каменногорского и Речного проспектов.
В семистах километрах к югу томился в вынужденном простое «Удар», нервничали местные и прикомандированные оперативники, ожидая вестей из Тиходонска. А тиходонская милиция, по крайней мере тридцать-сорок человек, непосредственно задействованных в операции, ждали неприметного грузчика Ивана Гребешкова и его приятеля Николая.
— Гребень вышел, — бесстрастно «передал пост наблюдения. — На нем форма сержанта милиции. С ним второй, присваиваем ему псевдо «Волк». Тоже в форме сержанта милиции…
Наблюдатели очень точно ухватывали признаки внешности объектов наблюдения, и их псевдонимы, как правило, могли заменять словесные Портреты.
— Гребень и Волк сворачивают с Речного на Малосадовую. Заходят во двор. Волк Открывает гараж. Выезжают на «Жигулях», цвет «коррида», без номеров. Едут по Малосадовой. Свернули по Замковому. Свернули направо по Трудовой.
— Южная трасса, — подумал Сергеев, а Попов и Ледняк сказали вслух.
— Заградительная группа ГАИ перемещается к Южному мосту, — скомандовал в микрофон Ледняк. — Все группы ОМОНа и спецроты вытягиваются от моста вдоль Южной трассы. Держитесь в лесопосадках, соблюдать максимальную маскировку.
— Свернули налево на Южный мост, — продолжали докладывать наблюдатели. — Машин немного, отстаем.
— Поднимайте вертолет! — скомандовал Ледняк. Он на глазах изменился: исчезла страдальческая гримаса, разгладились морщины. И взгляд стал решительный и жесткий, и глаза светятся уверенностью и волей. Молодой еще мужик, и лучше с ним не ссориться… — Пусть держится в стороне от трассы и на достаточной высоте. Наблюдение — только через оптику!
Через сорок минут, отъехав от Тиходонска на шестьдесят километров, Гребень и Волк остановили на обочине машину и стали рядом, ни дать, ни взять — передвижной пост ГАИ.
Заградительная группа начала искать в транспортном потоке ухоженные черные «Волги», чтобы под любым благовидным предлогом задержать их или отправить по другой дороге..
Подтягивались группы наблюдения, прикрытия, захвата. На высоте двух километров вертолет лениво описывал круги. Заняли позиции снайперы.
— Давайте, ребята, с Богом! — напутствовал Ледняк.
Тяжелые железные ворота раскрылись, и Попов почему-то вспомнил учреждение КТ-15. Ему стало неприятно.
«Волга» шла тяжелее привычных «Жигулей», и первое время Валера чувствовал себя довольно неуверенно. Он неуклюже перестраивался, медленно трогался, осторожно проезжал перекрестки. Уже перед выездом на мост освоился, машина пошла ровнее.
— Включи печку сильнее, холодно, — сказал Сергеев. Он все время возился, кряхтел, пытался вытянуть ноги, но так и не смог найти удобного положения.
— А если сразу оружия не достанут? Начнут документы проверять, в машину заглядывать? Вот черт! Сяду пока нормально, все равно стекла темные, не видно.
В зеркале заднего вида отразилась голова гиганта.
— Значит, надо раздразнить, — сквозь зубы произнес Попов. Разговаривать не хотелось.
Ранние зимние сумерки сгущались.
— Какой сейчас прок от снайперов…
Оба оперативника думали об одном и том же.
— У них ночные прицелы.
— Да уж…
Шоссе было пустынным. Далеко впереди под яркой ртутной лампой виднелась черная точка.
— Готовься, — сказал Попов. — Я их вижу.
Сергеев сполз на пол. Лязгнул автоматный затвор.
— Хорошая куртка — совсем не мешает.
Все должно было решиться через несколько минут. Попов чуть убавил скорость и перешел в правый ряд. Сейчас увидим вас, сволочей, в лицо! Фотографию Гребешкова им показали: круглое лицо, большие круглые глаза, нос картофелиной. Более подробно ничего рассмотреть на снимке не удалось. По второму, Волку, передали только приметы: вытянутое лицо, острые скулы, запавшие глаза, массивный подбородок… Сейчас увидим…
— Машина на бровке трассы, — быстро сказал Попов. — Один с палкой рядом, второго не вижу…
— Небось в кабине, не хочет на ветру стоять, сволочь…
Ветра как раз не было. Черное полотно трассы кое-где припорошило снежной пылью, на обочине намело побольше, так что свернувшие под фонарь «Жигули» цвета «коррида» (Попов был в этом уверен, хотя под мертвенным светом ртутной лампы кузов казался темно-вишневым) оставили четкие следы шин.
Человек в милицейской форме внимательно вглядывался в приближающуюся «Волгу» и медленно-медленно поднимал руку с полосатым жезлом.
«Вот тебе!» Попов включил сигнал поворота и сбавил скорость, как делает опытный нарушитель, чтобы обмануть бдительность инспектора, и вдруг вдавил педаль газа до упора. «Волга» стала набирать скорость. В такой ситуации гаишники наверняка кинулись бы вдогонку. «Трассовики» сделали то же самое.
Вначале Валера хотел имитировать срыв с трассы, но решил не рисковать: обочина в снегу, а машина ведет себя непривычно. Он просто дал «трассовикам» вырваться вперед, из открытого окошка высунулась черная рука с жезлом. Попов остановился.
— Идет! — снова сквозь зубы бросил он. — Один. Это кругломордый, Гребень. Волк в машине. Видно, прикрывает.
Гребешков подошел на несколько метров и открыл рот.
— Так-перетак, почему не остановились? Я вас сейчас…
Попов медленно тронулся с места, объехал орущего страшные слова Гребня и покатил на юг, в сторону Предгорья, куда и должна была попасть Ашотова «Волга».
«Даже трассу подобрали поудобней, сволочи, — думал Попов, наблюдая в панорамное зеркало огни фар преследователей. — Хозяевами себя чувствуют…»