Искатель, 1997 № 10
Шрифт:
Он не заметил отца, который оказался за его спиной. Шлепая «вьетнамками», прошел к столу, где увидел большую пластмассовую бутыль с пепси-колой. Протянул к ней руку, но отец перехватил ее, рванул и повернул сына лицом к себе.
Игорь дернулся, пытаясь освободиться.
— Стоять! — Немцев сжал руку Игоря так, что тот жалобно пискнул.
— Ты что?!
— Заткнись! — Немцев резким толчком заставил сына опуститься в кресло. — Ну-ка скажи, подонок, где твоя машина?
Игорь еще не понял, что происходит и воспользовался давно испытанной тактикой общения с родителями. Он принял безразличный вид и устало зевнул.
— Да, па, я забыл сказать. Ее угнали…
Немцев с трудом сдержал приступ ярости. Впервые физиономия Игоря — наглая и самоуверенная, его взгляд — хитрый и насмешливый, улыбка — гаденькая и угодливая, слова, полные неискренности и чувства безнаказанности — вызвали приступ неодолимей ненависти.
— Сколько баб ты убил, подлец?!
Немцев задал вопрос зло и брезгливо одновременно. Посмотрел немигающим взглядом в глаза сыну.
Тот съежился и блудливо отвел взор в сторону.
— Ты что, па?
Рука Немцева взметнулась с такой быстротой, что Игорь не успел уклониться от удара. Ладонь отца впечаталась в левую щеку сына. Голова его дернулась. Глаза расширились от ужаса.
Ангелина Михайловна громко вскрикнула, но тут же зажала лицо обеими ладонями. Она уже поняла — до такой степени вывести из себя и завести мужа могло только нечто чрезвычайно серьезное.
Немцев нагнулся к сыну, схватил его за плечи и сильно тряхнул.
— Отвечай, негодяй! Ты понимаешь, что наделал?! Пойдешь под суд! Я тебя, скотина, покрывать не стану. Ты понял?
Не дождавшись ответа, отец отшвырнул сына, повернулся на каблуках и быстрыми шагами вышел из гостиной.
— Дурак, — сказал Игорь негромко ему вослед, — надо же так испугать маму…
— Игорек, — мадам притянула сына за шею и прижала к себе. Щекой Игорь ощутил мягкую дряблую грудь матери, внушительную форму которой позволял сохранять только искусно сшитый французский бюстгальтер. — Игорек, ты можешь мне сказать правду? Ничего не бойся. Ты убил какую-то шлюху?
— Мамуля! — Игорь повернул лицо к матери и говорил капризно, как в детстве, когда канючил мороженое. Мать опасалась за слабое горло сына, а тот обожал эскимо и никак не желал связывать воедино поганую ангину и восхитительную сладость льда. — Мамуля… и ты туда же!
Ангелина Михайловна погладила мягкие вьющиеся волосы любимца, нагнулась и поцеловала его в лоб.
— Дурачок! Как ты мог подумать такое. — Она помолчала, потом добавила страстно и уверенно: — Даже если это случилось, мы тебя не отдадим никому. Ты не бойся…
— Как думаешь, он ушел? — Испуг уже сошел с Игоря, к нему вернулась обычная наглость.
Ангелина Михайловна прислушалась.
— Наверное. — Она вздохнула. — Чем ты его так завел, сынок?
— А-а, — Игорь небрежно отмахнулся. — Отойдет…
В это время с треском открылась дверь. По силе, с которой ее пнул Немцев, можно было судить о степени злости, бушевавшей в нем.
Мать и сын замерли как любовники, застигнутые на горячем. Оказалось Немцев никуда не уехал, а побывал в спальне сына и сделал там обыск. Он потрясал небольшой черной кожаной сумочкой на молнии, которую держал в руке.
— Что это?! — Немцев двинулся к сыну с устрашающим видом, и тот сразу съежился, согнулся.
В сумочке, которую держал отец, Игорь хранил деньги и наркоту. Если он ее обнаружил, то даст в морду — сомнений не было. Если даст — будет плохо: в двадцать три года будущий губернатор лихо махал кулаками и точными ударами по чужим челюстям выколотил себе звание мастера спорта.
Ангелина Михайловна по виду мужа поняла, что произойдет нечто страшное. Она вскочила с места, раскинула руки распятием. Закричала в голос:
— Леня, не надо! Не бей его!
Немцев задержал руку на замахе.
— Ты знаешь, что твой сын наркоман? Не знаешь или делаешь вид?
— Не убивать же его…
Ангелина Михайловна давно догадывалась, что с сыном неладно, но продолжала верить, что все образуется само собой.
— Убивать я его не буду. — Немцев со злостью швырнул сумочку на пол и стал топтать ее ногой. — Это сделают без меня. Твоего сына будут судить и приговорят к расстрелу.
— Леонид! — Ангелина Михайловна зарыдала. — Не отдавай им Игоря.
— Заткнись, дура! — В репертуар Немцева такое обращение к жене за тридцать лет совместной жизни попало впервые. — Ты хоть понимаешь, что через год губернаторские выборы? Или ты намерилась жрать селедку?
Ангелина Михайловна селедку не терпела с детства. Она прекрасно понимала, что если мужа даже и не выберут на второй срок, у них хватит средств прожить остальную жизнь без селедки, с красной икрой и севрюгой в меню. Но само обращение к такому аргументу как селедка, говорило о серьезности положения.
— Леня! — Ангелина Михайловна теперь была готова ухватиться за любую возможность. — Сделай так — пусть его заберут в армию. Пусть…
— Кому там нужны убийцы и наркоманы? Только под суд!
Едва по каналам связи ГАИ в отдел службы безопасности пришло сообщение о возможности закладки мины в машину, принадлежавшую губернатору, на место происшествия выехала группа пиротехников. Там их ждали сотрудники дорожно-патрульной службы, обнаружившие машину, которая числилась в угоне.