Чтение онлайн

— Чего-чего! — Григорий повысил голос. — Какая смерть? Когой-то это ты наслушалась, а?

— Бабу Граню, — потупилась Тамара. Она знала, что муж недолюбливал старушку, жившую на самом краю их улицы и слывшую страшной сплетницей и ворожеей.

— А-а-а, — протянул Григорий, — ну-ну, слушай-слушай эту колдунью. Чтой-то никакой беды до сих-то пор у нас не приключалось. А сколько налимов-то мы с тобой да с Васильком уже слопали?

Тамара в ответ только вздохнула.

— Так что, давай, женушка, не мудри, а приготовь-ка нам к обеду деликатес из печеночки…

В предвкушении налимьей вкуснятины Григорий умотнул с работы пораньше, еще засветло. Тамара умела приготовить рыбу так, что пальчики оближешь, и он чуть ли не бежал домой, не обращая внимания на все усиливающийся мороз. О том, что на улице холодно, вспомнил, увидев, что дверь в его дом распахнута настежь. Григорий уже начал складывать про себя в одно предложение все, что собирался высказать жене по этому поводу, как что-то заставило его обернуться на заснеженное поле, простиравшееся между домом и рекой. Прямо посередине него, где не было ни одной тропинки, утопая в глубоком снегу, в сторону реки двигались два человека.

По их движениям Григорий понял, что второй изо всех сил старается догнать первого, по росту — ребенка. Но только когда тот, первый, вдруг споткнулся и рухнул в снег и до Григория донесся слабый вскрик, он понял, что упавший — его сын Василек и что с ним случилось что-то такое, чего никак не должно было случиться…

* * *

Стриптизерша Ирочка с двумя огромными белыми бантами на голове, в темно-коричневом платье и белом фартуке школьницы, размахивая портфелем, вприпрыжку выбежала на сцену. Остановившись на самом ее краю, она осмотрелась, с таинственным видом приложила пальчик к губам, как бы предлагая зрителям не раскрывать ее секрета, потом озорно отбросила портфель куда-то за спину и неторопливо, в такт музыке покачивая бедрами, начала стягивать с себя школьное платье…

Это был заключительный номер стриптиз-шоу. Теперь Сергей не жалел, что высидел все два часа, что оно длилось. Собственно, и оставался-то он до конца представления только ради того, чтобы вновь увидеть именно ее — Ирочку. В первый свой выход, в самом начале шоу, она была «кошкой»: раздеваясь, по-кошачьи выгибала спину, терлась боком о шест, стоявший посередине сцены, царапала его коготками и, прокрадываясь на цыпочках мимо столиков, за которыми сидели зрители, мурлыкала с непередаваемо-кокетливой интонацией.

Остальные стриптизерши, как и Ирочка, тоже были довольно симпатичными и, главное, невысокого роста, что в глазах Сергея выгодно отличало их от примелькавшихся в телевизоре стандартно-длинноногих плейбойевских моделей. Но «кошечка» понравилась ему больше всех. Было в этой девушке что-то такое, что заставило его, обычно очень стеснительного, в перерыве между отделениями отправиться за кулисы и попытаться с ней познакомиться.

В гримерскую Сергея, конечно, не пустили. Мало того — парень, торчавший за кулисами и оказавшийся охранником, ничуть не церемонясь и не слушая объяснений, схватил его за запястье правой руки и так крутанул, что Сергей даже вскрикнул от боли. Заведя руку за спину, охранник потащил его к двери, но тут какая-то женщина втиснула между ними свое пышное тело.

— Ты что, Петька, моего кормильца обижаешь! — закричала она. — Он же корреспондент! Ему завтра спортсменов хвотограхвировать, а ты ему руки крутишь! С ума, что ли сошел?

— Да нет, тетя Вера, я ничего. — Охранник немного ослабил хватку, и Сергей, рванувшись, освободился.

— Я тебе дам «ничего»? — Женщина, уперши руки в бока, надвинулась на Петьку. — Тебе бы только человеку больно сделать. Подумаешь, вышибала какой крутой нашелся!

Сергей узнал в женщине повариху, которой отдал во время обеда целый пакет только что пойманной рыбы. Некрупных плотвичек, окуньков и ершей в пакете было килограмма на два с половиной. Возиться с уловом Сергей все равно бы не стал: уху варить не было смысла — в столовой кормили прямо-таки на убой, — а убирать рыбу в морозильник, чтобы потом везти в Москву, не хотелось. Тем более, впереди были целых два дня рыбалки, и он рассчитывал поймать что-нибудь посолиднее.

— Ты забыл, кто тебя сюда пристроил? — продолжала оттеснять охранника от Сергея тетя Вера. — Дождешься, Петька, скажу Василию Викторовичу — он тебя враз самого вышибет.

— Да я свою работу выполняю, тетя Вера! Этот к девчонкам хотел сунуться, я его не пустил, — оправдывался вынужденный пятиться Петька. — Куда он полез-то?

— Все равно нечего руки ломать! — Погрозив ему толстым пальцем, повариха повернулась к Сергею. — А ты что у наших малюток забыл? Им мешать нельзя — у них тоже своя работа.

— Я не хотел мешать, я спросить хотел…

— Ну?

— Вы извините… — Сергей немного смутился. — Эта девушка, которая самая первая выступала, сегодня на сцену больше не выйдет?

— Это Ирочка-то? — Тетя Вера расплылась в улыбке. — Понравилась тебе кисуля наша?

— Просто хотелось ну… еще раз посмотреть.

— Ну и сидел бы себе в зале, — подал голос Петька. — А здесь смотреть нечего.

— Да ладно тебе, — махнула на него тетя Вера. — Может, молодой человек с девушкой познакомиться хочет. — Она подмигнула Сергею. — Ирочка у нас звезда. У нее в каждой программе по два выхода. Так что сможешь еще раз ею полюбоваться…

И вот теперь он любовался «школьницей». Ирочка осталась в одних трусиках. Она все делала специально медленно: плавно поднимала руки и потягивалась; изгибаясь, с любопытством осматривала свое тело; нежно поглаживала себя по груди, животу, попе. Затем так же медленно сползла со сцены и, прикрывая груди ладошками, пошла к столикам. Перед каждым зрителем стриптизерша ненадолго задерживалась, с невинным видом опускала руки и тут же, словно спохватываясь, вновь прикрывала свое сокровище.

Когда она остановилась перед Сергеем, он услышал стук собственного сердца. На этот раз Ирочка не просто опустила руки, но, повернувшись к Сергею спиной, просунула два мизинца под резинку трусов и на мгновение стянула их, при этом вильнув голой попкой. Сергей чуть с ума не сошел. А когда девушка, обернувшись, показала ему язык и, лукавенько подмигнув, пошла дальше, в груди у него словно что-то перевернулось, и Сергей как-то вдруг сразу понял, что покорен.

Ему очень захотелось вручить Ирочке огромный букет самых дорогих роз. И Сергей страшно пожалел, что он не богач, что у него нет в кармане нескольких сотен долларов, которые можно было бы подарить, отдать, заплатить, только бы она…

Он пока не знал, что должно последовать за этим «только бы она…». Не мог сформулировать или хотя бы понять свое чувство к этой стриптизерше, так неожиданно возникшее в нем. Влечение, любовь, страсть… А может, ревность к тому, что, помимо него, ее видят обнаженной другие. А может быть, и что-то еще.