Чтение онлайн

— Дуб, бук, массив и шпон… Черное дерево, пальмовое дерево, палисандр… Строганый шпон ценных пород…

Заметив рассеянность клиентов, мимо разнообразно-диковинных станков хозяин провел их прямиком к возвышению, где стояли образцы мебели.

— Последнее время я работаю в стиле арт деко.

— Нам не в стиле, — буркнул Челнок.

— Нет, в стиле, — поправил Голливуд.

— Видимо, вас интересуют модули для офисов?

— Не модули.

— Сейчас заказывают ширмы, — предположил хозяин.

— А нам бы ящик, — наконец-то сообщил Голливуд.

— Какой ящик?

— Длинный и узкий.

— Вроде гробика, — растолковал Челнок.

Хозяин — молодой человек в модном комбинезоне, белой рубашке, галстуке — сперва оторопел. Затем эта оторопелость сменилась горделивым раздражением:

— Господа, я не гробовщик, а столяр-краснодеревщик. Точнее, мебельный дизайнер.

— Нам и нужен дизайнер, только гробовой, — нашелся Челнок.

Хозяин скорым шагом повел их к выходу, показывая, что разговор окончен. Но в конторке Голливуд неожиданно сел, чему последовал и Челнок. Предприниматель вкопанно застыл, догадываясь, что это не клиенты, а, видимо, рэкетиры. Медленно и бочком он проник за свой стол, под которым находилась тревожная кнопка.

— Братан, не брызгай слюной, — миролюбиво предложил Челнок. — Мы же заказ делаем.

— На гроб? — усмехнулся хозяин, но ногу до кнопки не дотянул.

— На узкий футляр.

— Из ценных пород дерева, — вставил Голливуд.

— Футляр для чего?

— Для тела мужского, высушенного, — уточнил Челнок.

— Для покойника?

Челнок, которому было поручено начать переговоры, озлился. Задышал тяжело, маленькое лицо побелело, ноги задергались так, что, казалось, он бежит сидя.

— Какого хрена раздуваешь ноздри? Покойника будем держать, картошку хранить… Тебе не все равно? Баксами платим, мать твою…

Последние слова — не про мать, а про баксы — краснодеревщика смягчили. Оправдался он примиренчески:

— Я должен знать характер заказа.

Голливуд счел, что пришла пора вмешаться. Он встал, пересек конторку тремя рассекающими шагами и заговорил тоном, перебить который не поднимался язык:

— Футляр примерно два метра на полметра. Вообще-то их делают из ливанского кедра, но сойдет и палисандр или что-то вроде. Крышку надо украсить драгоценными камнями и золотом. Каких-нибудь камешков и кусков бронзы мы принесем. На крышке придется вырезать имя клиента. И что-то вроде клинописных букв. Ну, бальзамировать кошку просить не будем…

— Какую кошку?

— Которую кладут с клиентом, поскольку священное животное. Но вырезать барса из черного дерева надо…

Лицо предпринимателя менялось по мере поступления информации. Щеки задергались, глаза сузились, губы вытянулись — злость играла. Но он ее сдерживал, отчего лицо стало твердеть, как у барса, вырезанного из дерева — только не черного, а красного. Заметив это, Голливуд достал из кармана глянцевую картинку и бросил на стол. Краснодеревщик ее разгладил.

— Это же саркофаг.

— А мы про что? — ожил Челнок.

— Произведение искусства…

— Не надо произведения, но чтобы смотрелся.

— Нарядный чтобы, — уточнил Челнок.

Краснодеревщик зримо погрузился в неуверенность. Голливуд его взбодрил: из того же кармана достал деньги и положил на фотографию саркофага.

— Две тысячи долларов, аванс. Всю работу сам оценишь.

Краснодеревщик погладил деньги…

Когда они вышли на улицу, Челнок вздохнул:

— Черное дерево, бронза… Зачем все это мумии?

— Ей клали в саркофаг и меню.

— На хрена?

— Кормиться в потустороннем мире.

— Ради этих денег я бы мумию в рюкзаке принес.

— Саркофаг — это дом для души, — просветил его Голливуд.

40

В будни парк жил чужими звуками, долетавшими с улиц. Не работали аттракционы, не было почти людей, не скрипел под их ногами песок, и не слышались крики детей. Теплый конец осени. Солнце светит и греет, но куда оно не попадает, там черно и холодно.

Сперва Чадович и Оладько прочесывали парк порознь. Но с середины дня начали ходить парой. Какой смысл кого-то высматривать на второй день происшествия? Начальник считал, что смысл есть. Да и капитан Оладько смысла не отрицал.

— Какой? — удивлялся Чадович.

— А почему убийцы частенько приходят на похороны своих жертв?

— Бандитские братки не приходят.

— Ну, эти за гранью.

— Капитан, какой смысл преступнику лишний раз светиться?

— Любопытство.

— Ценой собственной свободы?

— Это особое любопытство.

Ходили они по эллипсоидной кривой и с таким расчетом, чтобы будка-оракул не выпадала из их поля зрения. Вчера эксперты-криминалисты, в поисках любых следов, чуть было не расщепили ее на составные части.

— Капитан, — спросил Чадович, который называть старшего товарища по имени стеснялся, — и много случаев, чтобы убийца приходил к жертве?

— Не много, но случались. Есть ситуации, когда преступник почти всегда находится рядом с трупом, и, я бы сказал, обязан там быть.

— При автонаездах?

— Нет, я имею в виду действия умышленные. Когда муж убивает жену или наоборот.

Среди гулявших в парке они выделялись. Один очень высокий, худой, нескладный, с костистым лицом, обтянутым дубленой кожей; второй роста среднего, франтоватый, с русыми кудрями до плеч. Не иначе как известный артист со своим телохранителем.

— У меня, Володя, был эпизод, когда убийца заделался понятым при осмотре его жертвы.

— Как же так?

— Труп на улице, ночь. Прохожих мало. Нужны понятые. Я квартал отъехал, увидел гражданина, ну, и попросил в понятые. А он-то ножом и пырнул.