Чтение онлайн

— Мне хватает.

— Похоже, нам с тобой и говорить-то не о чем.

— У меня иное мнение.

— Да?! — удивился Резаный и потер сломанный нос. — О чем же?

— О тебе. Я предлагаю тебе добровольно сдаться. Суд учтет это как смягчающее обстоятельство. Не упусти своего шанса, Резаный. Усадьба окружена полицией. Меня скоро начнут искать, и твое логово будет обнаружено. Верни мне пистолет и напиши явку с пойинной. Поторопись. У тебя очень мало времени.

— Ну и шутник же ты, Козырной, — мелко рассмеялся Резаный. — Убеждаюсь, что не зря тебя уважают в криминальной среде. Но все равно оставить тебя в живых не могу. Я выйду отсюда один, а ты вознесешься к небесам. Ты ведь святой — борец за правду. А святым место на небе.

— А я предлагаю другой вариант — для тебя более перспективный. Ты возвращаешь мне пистолет, я надеваю на тебя наручники, и мы выходим из твоей норы вместе. Впоследствии ты еще благодарен будешь мне за этот вариант. Подумай, Резаный, хорошенько.

После слов полковника снисходительная улыбка сошла с лица Резаного, и он презрительно процедил:

— Хватит базара. Знаешь, Козырной, пристрелить тебя — раз плюнуть. И я это сделаю. Но меня заводит то, что ты такой упертый. И я вот что придумал. Прежде чем ты отдашь богу душу, я хочу, чтобы ты помучился.

— Ты намерен меня пытать? Каким же образом?

— Информацией.

— Информацией? Что это за пытка? Какая-то новая, изощренная, наверное?

Ярцев решил поддерживать разговор со своим палачом и выиграть время: может, товарищи догадаются искать его в подполе более тщательно и обнаружат потайную дверь. Силы к нему постепенно возвращались, хотя голову адски ломило.

— Недогадливый, а еще Козырной, — язвительно усмехнулся Резаный. — Объясняю, легавый, дня слаборазвитых. Перед твоей смертью я хочу ответить на любой твой вопрос. Спрашивай, как будто ты допрашиваешь меня в своем кабинете. Кончатся вопросы — тут я тебя и шлепну. И ты, постоянно помня об этом, будешь стараться задать новый вопрос, чтобы еще на несколько минут продлить горение своей угасающей свечи. Ну как, тонкий замысел?

Не дожидаясь ответа, он встал и, не спуская пистолета с обреченного полковника, подошел к бару и откупорил бутылку с коньяком. Отсосав из горла добрую треть коньяка, он вернулся с бутылкой к столу, поставил ее на стол, уселся в кресло и, по-прежнему поигрывая пистолетом, с ухмылкой произнес:

— Ну, легавый, давай твой первый вопрос.

Принимая игру палача, потому что она была на руку Ярцеву, он спросил:

— Почему ты не запер дверь в свою берлогу? Вроде такой осторожный и предусмотрительный, а тут…

— Любопытство подвело. Выходил в подвал, вставал на кирпичики и прикладывал ухо к щелочке в полу. Все, о чем говорилось на кухне, слышал. Когда ты стал спускаться в подпол вторично — я поспешил исчезнуть. Дверь из осторожности не. придавил на какой-то миллиметр. Замок и не сработал. При старом хозяине эта дверь вела в просторный бетонированный холодильник. Он и натолкнул меня на мысль построить здесь надежную норку, которая бы пригодилась при экстремальной ситуации. Как видишь — понадобилась. Открою секрет — в той стене, — Резаный, не оборачиваясь, показал большим пальцем назад, — есть потайная дверь, которая ведет в тоннель, выходящий к реке. Он небольшой. Около шестидесяти метров. Выход из него не на территории данной усадьбы, а в сторонке, в зарослях ивняка под обрывом, у самой реки. Ребятишки не обнаружат, так как в этом месте не купаются — битого стекла разбросано много. Хе-хе…

— Хитроумно. Но зачем тебе этот тоннель?

— Ну, и глупый же ты, легавый. Я о тебе был лучшего мнения. Ладно, как от приговоренного к смерти секретов не буду скрывать. Все равно унесешь их с собой в могилу. Этот тоннель необходим для двух целей — для принятия и реализации товара и, в случае опасности, для срочной эвакуации из этой пещеры.

— Как я понимаю, под товаром подразумеваешь наркотики, взрывчатку, оружие и фальшивые деньги?

— Попал в десятку, Козырной, — ухмыльнулся Резаный и припал к бутылке с коньяком. Ополовинив бутылку, он неожиданно предложил:

— Хочешь выпить? Подыхать легче будет.

— Хочу.

— Лови.

Ярцев поймал увесистую бутылку французского коньяка объемом 0,7 литра, в которой еще оставалась добрая половина напитка, и отпил из нее два больших глотков. Обжигающий приятный алкоголь теплой волной стал растекаться по всему телу.

— Ты, Резаный, хороший палач, — подыграл он и отпил еще глоток коньяка.

— Допивай до донышка, — самодовольно разрешил Резаный. — У меня достаточно такого добра, а тебе уж наверняка больше не выпить. Думается, на том свете сухой закон. Видишь, я совсем не злой человек, а ты меня записал в злодеи. — Покачав пистолетом, он предупредил: — Не вздумай дернуться. Сразу схлопочешь пулю.

— А я и не собираюсь дергаться, — заверил Ярцев. — Сдуру ты действительно можешь нажать на курок и все себе испортить. Тогда от высшей меры тебе уж точно не уйти. А явка с повинной — для тебя спасательный круг.

— Как говорят одесситы, удивляюсь на тебя. Ты что же, Козырной, на самом деле надеешься, что я сдамся ментам? У тебя что, от страха башню снесло? Ты уразумей — зачем мне это надо?

По-прежнему не спуская с пленника пистолета, он вытащил из-за стола кейс, положил его на стол и раскрыл левой рукой.

— В этом ящичке одних только драгоценных камней на миллионы баксов, да две матрицы высочайшего качества.

— Что за матрицы?

— Для печатания фальшивок: стодолларовых купюр и пятитысячных рублевых. Цены нет этим матрицам. Даже не каждый банк может обнаружить подделку. Сегодня же слиняю на теплые юга и организую там свой Гознак. А ты бакланишь — пиши явку с повинной. Ну и глупый же ты, легавый. Похоже, у вас, ментов, всего одна извилина, и то ниже поясницы.

С чувством глубокого удовлетворения Резаный опустил крышку кейса и защелкнул замок. Потом вынул из внутреннего кармана пиджака «Стечкин» с глушителем, а на его место засунул «Макаров».

— Пора нам расставаться, Козырной, — сухо заметил он, поглядывая исподлобья на свою жертву. — Из твоего ствола я стрелять не буду — шуму будет много, а мне он ни к чему. — И он хладнокровно стал целиться пленнику в сердце.

Ярцев, держа за горлышко бутылку с остатками коньяка, внимательно следил за пальцем Резаного, который лег на спусковой крючок «Стечкина».

«Как начнет нажимать — тут и пора, — подумал полковник с тоской, — другого шанса, похоже, не предвидится».

Но тут произошло столь неожиданное, что спутало планы обреченного полковника. Со стороны потайной двери, на которую указывал до этого Резаный, донеслись три коротких удара, затем один длинный, а потом два коротких. Похоже, это был условный сигнал.