Чтение онлайн

Довлеющей над жизнью быстротечной

И, кистью дополняя мысль свою,

Картинками одушевил страницы:

Пророки в разрисованном раю,

Святых потусторонних вереницы,

У каждого инстанция своя...

Шамиль смотрел, волненья не тая,

Толкуя важно каждую страницу

Мюриду и внимательному сыну...

Потом вздохнул в тоске по Джемаледдину,

Которого чахотка извела.

И вздох другой, потрясший Казем-Бека:

"Разграблена моя библиотека..."

Как будто пуще не было и зла...

... "Я подготовил для тебя вопрос",

Сказал Шамиль ему при новой встрече.

В Таврическом уже горели свечи,

Имам был занят чтением всерьез,

Склонясь над манускриптом на диване,

Мюрид и сын - почтенье и вниманье.

– Хочу узнать профессорское мненье

О лунном и о солнечном затменье,

Какое объяснение им дашь?

– Пожалуйста. Бумагу, карандаш...

Вот вам Земля. Вот Солнце. Вот Луна.

Земля в своем круговращенье...

– Нет!

Земля недвижна, говорит завет,

– Прости, имам. Доказано давно:

Планеты кружатся вокруг Светила...

Что, впрочем, для затменья все равно...

Чело имама дума омрачила,

И, сняв очки, отставив фолиант,

Он перевел на подопечных взгляд

И начал на аварском языке

Пространные и строгие внушенья

Об истинах святых вероученья.

(Профессор ждал с карандашом в руке)

Имам твердил о промысле небес,

Научную не допуская "ересь"

И правоте писания доверясь,

Чтоб души горцев не смутил прогресс.

И позже горец, сосланный в Калугу,

Попросит оказать ему услугу

Прислать десятка два ученых книг,

Мирза уважит просьбу, но из них

Дождется возвращения немногих,

Наверно, затерялись на дорогах...

Об этом он посетует Тасси.

Есть - горцы - книгочеи на Руси...

...Отважный муж, поверженный в бою,

Он присягнет на подданство царю,

Признается, в преддверии заката

В ненужности святого газавата

Против России, против христиан,

Желая видеть в мире Дагестан

Завет разумный, что ни говори.

Умели править в старину цари...

...С Европой встреча первая. Увы,

Последней в результате оказалась,

Точил недуг, гнездившийся в крови.

Но он забыл про хвори и усталость,

Хотя лишь год ему жить оставалось...

Париж. Посол Ирана Юсиф-хан

Ему доверил рукопись любезно.

Высокий труд, до времени безвестный,

Нацеленный как будто в персиян.

Устами принца передал писатель

Прозрения отважного ума.

Ученый целый день и ночь потратил

И был доволен автором весьма,

И предложил кой-что для пользы дела,

Письмо посла, наверно, долетело,

И радовался Мирза Фатали

Собрату и соратнику по цели,

Светившему из северной дали.

Потом был Лондон, хмурый и туманный,

Музей Британский, Оксфорд и почет.

Всего дороже и всего желанней

Библиотека и свободный вход.

ИСХОД

Орден Белого Орла Красит грудь.

И, еще не сдав дела,

Снова - в путь.

Что вы просите, декан?

В Ватикан?

Не пора ли на покой?

Боже мой!

На два года? Вена? Рим?

Одержим...

Что в архивах потерял,

Патриарх?

Переписка? Шах и дож ?

Ну, так что ж...

Собирается совет.

Положительный ответ.

"Убедил, профессор, нас.

В добрый час..."

Восемнадцать дней до смерти.

Исподволь кралась, как вор,

Пряча до поры приметы,

Разрушительная хворь.

– Мне холодно...Я мерзну...Ольга!

Вот завещание...Припрячь...

Он смотрит долго, очень долго

На дочь.
– Прости...крепись...Не плачь...

Никто не вечен в этом мире...

Я так мечтал...да не судьба...

Какая тишина в квартире...

Постой...Что это за пальба?

Ах, пушка? Полдень бьет? Забыл...

Хотя пора бы и привыкнуть.

Сотри-ка с этажерки пыль...

Смотри: друг к дружке книги никнут...

– Ты лучше выпей чай с вареньем.

Он медленно смежил глаза.

Лицо смиренным выраженьем

Напоминало образа.

Из тьмы густеющей и зыбкой

Всплывали лица, голоса,

Мольбы, укоры и проклятья,

И он в толпе разноязыкой

Увидел старого отца,

К нему простершего объятья,

И устремился, как в бреду,

Навстречу тьме: "Иду...иду..."

Обнял худые плечи...Ах!

В руках его дымился прах...

Над ноябрьской столицей

Сонно сеялись снега.

Не дождались за границей,

Дождались его века...

Уходил в сырую землю

К праху сына и жены.

Там березы тихо дремлют

В ожидании весны.

Над заснеженной могилой

Ни муллы и ни попа...

Ах ты, Господи, помилуй

Возроптавшего раба...

КОНЕЦ.

* Макферсон и Глен - представители шотландской миссии в Дербенте, занимавшиеся прозелитизмом