Искатель. 1977. Выпуск №3
Шрифт:
Пьер подошел к домику радиста и присел возле стены за бамбуковой изгородью. Как там Садык? Проклятый ветер никак не утихомирится. Садык. «Петролеум». Шерги. Дорога. Веки наливались свинцом.
Скрип шагов заставил его очнуться и поднять автомат.
Это Педро Гомес… Его брат погиб на вышке… Может быть, хотел отомстить…
Испанец остановился, закурил и большими шагами устремился к своему бараку.
Снова ожидание. А что, если тотне придет? Решит затаиться и переждать? Нет, он будет действовать быстро — работы идут полным ходом.
Опять кто-то подошел к машине. Бутье.
Господи, сделай так, чтобы это не оказался Бутье… Он что-то поискал на полу у заднего сиденья… Достал канистру с маслом. Бегом потащил ее к вышке… Спасибо…
Шерги может длиться целые сутки, а то и больше. Сколько еще ждать? Надо пойти помочь Садыку…
Сухой кашель. Кто на сей раз?
Вагнер.
Пьер в изумлении приподнялся. Вагнер остановился возле «джипа». Неужели Старуха вредит на собственной скважине? Зачем? В голове, стиснутой болью, пронеслись кадры последних дней. Вагнер в баре в день его прилета. «Америкашки нашли нефть! На том самом месте, где ее должен был найти я, Старуха!..» Горечь разочарования, нежелание признать собственное поражение — гораздо удобней свалить все на таинственного саботажника…
— Какой осел бросил здесь машину? — загремел его голос.
Не Вагнер…
Хозяин сел за руль и, чертыхаясь, повел «джип» к ангару.
Пьер бросился в барак к Садыку.
Глава XII
Садык умер, когда Пьер с автоматом поджидал саботажника. Бутье, пытаясь успокоить Пьера, сказал, положив руку ему на плечо:
— Старина, все равно самолет не смог бы вылететь за ним в такую погоду.
— Какой во всем этом смысл?.. Разрешение на работы истекает завтра в полдень, и компания ни за что не станет продлять его…
— Только не говорите об этом Старухе! Он вытаскивал на рассвете людей за ноги из постели.
— Вагнер все еще верит в чудо.
— Нет. Вагнер верит только в Вагнера.
Возле буровой установки Пьера остановил вооруженный легионер.
— Я на вышку.
— Запрещено.
— Вы с ума сошли!
— Приказ.
— Где Вагнер?
— У себя.
Пьер круто повернулся и зашагал к конторе. Он увидел второго легионера: возле склада, перед генераторами, положив обе руки на автомат, вышагивал Ганс. Пьер открыл дверь в кабинет Вагнера.
— Что происходит? Осадное положение?
Вагнер откинулся в кресле.
— Саботажник в лагере. Им может оказаться любой. Кроме меня. Мы подходим к нефти. Тот человек это знает…
Он взял карандаш и начал водить им по схеме.
— Смотри. Мы сейчас на отметке 3260. Впадина уходит до трех с половиной тысяч. Заштрихованная зона — это скальная порода, которую мы грызем третью неделю. Осталось всего два десятка метров. А там — нефть.
Пьер медленно поднял голову.
— Вагнер, ведь «Петролеум»…
— Знаю! Они ничего не нашли. Но я буду продолжать. Когда ты доживешь до моих лет, то поймешь…
Пьер вздохнул и потер виски.
— Поймите вы, «Петролеум» был оснащен не в пример нам. И все-таки они бросили скважину… Даже если в Эль-Хаджи и есть нефть, у вас один шанс из ста добраться до нее за сутки. Я не верю, что вы найдете. Надо думать о другом, — продолжал устало Пьер. — Как найти мерзавца, который убил Садыка.
Вагнер не слушал.
— Пошли. Мне надо быть там.
Они окунулись в пекло. Легионеры проводили их хмурым взглядом. Пронзительные звуки клаксона заставили их разом обернуться. Перед шлагбаумом стояла обшарпанная амфибия Макса.
— Мсье Вагнер, — Макс встал на капот. — Мне надо сообщить вам важную вещь!
— Я запретил тебе появляться здесь, продажная тварь!
— Мсье Вагнер, речь идет о жизни.
Вагнер плюнул.
— Что там?
Макс, запыхавшись, подошел к ним.
— Аменокаль туарегов велел передать, что, если вы не отпустите сегодня его людей, он подожжет лагерь.
— Пусть только сунется!
— Мсье Вагнер, если аменокаль что-то говорит, он так и сделает. Затронута его честь…
— Черт бы его побрал!.. Ладно, передай ему, что завтра в полдень он сможет забрать их… Хотя нет, постой. Он ждет ответа?
— Да. Я должен передать ему…
— Так вот, останешься здесь до завтра, понял? Отправишься только после полудня, ясно?
— Да, мсье Вагнер. Но…
— Ганс, отведи его в столовую и вели держать под присмотром. Без моего разрешения чтобы носа не высунул!
Вышку трясло как в лихорадке. Теперь люди сражались не только с пустыней и солнцем, но и со временем. Стальной каркас звенел, словно ракета, готовая вот-вот оторваться от земли. Работали бурильщики из разных смен. Бутье, осунувшийся, исхудавший, молча кивнул подошедшим.
— Сколько?
— Три тысячи двести семьдесят.
— Если коробка выдержит, к ночи пробьемся!
Бутье отвернулся. Вагнер схватил за рукав Пьера и подтащил его к емкости с раствором.
— Смотри!
Раствор подрагивал, на поверхности лопались пузыри.
— Не надо даже пробовать, — перекрикивая грохот, орал Вагнер. — Пахнет, моя милая! Пахнет нефтью!
За спиной возник Бутье.
— Надо уменьшить обороты, Старуха.
Вагнер выпучил глаза.
— Ты что, не знаешь, когда кончается разрешение?!