Искаженное эхо
Шрифт:
Небрежным движением пальца сбросив покрывало невидимости, Аджарр создал себе кубок с кофе, последние дни он все чаще вспоминал про этот напиток, и насмешливо ухмыльнулся. Раньше дракон искренне считал, будто окажет кому-то из подопечных невероятную милость, допустив в свои друзья. Не предполагая даже, что однажды сам захочет назвать другом одного из людей. Вернее… не пристало дракону лукавить, будет искренне желать, чтобы его считал другом обычный человек.
Арсений успел устроиться за столом, получить миску с подогретым мясом и свежий кисель и приступить одновременно к еде и обсуждению насущных вопросов, какими следовало заняться в первую очередь. Парбин считала, что нужно отправлять людей в лес, начинать заготавливать бревна для стройки, Заримад собиралась сделать запас мяса на случай затяжных дождей, Канкир требовала выделить ей место для выделки и сушки шкур, а Харрис волновали пропавшие вчера со стола миски.
– Я же никакой посуды не напасусь, если они и дальше будут так делать, – горячо возмущалась втора, – мы им еду варим, а они нас же и обворовывают! Поймаю – убью!
– Харрис, нет больше никаких – мы и они! Всё, кончено! Вы и раньше были одним народом, только разделенным войной на передовую и тыл, а теперь МЫ – это одно мирное племя, строящее новую жизнь. Но у нас будут очень строгие законы, я точно знаю, там, где нет законов, пышно цветут ядовитые цветы беззакония. И лучше вам с ними никогда не столкнуться вплотную! Поэтому первый закон: нельзя никого убить или побить просто потому, что этого очень хочется! Если заподозришь кого-то в воровстве: сообщи Парбин, она арестует подозреваемого и приведет на суд. Отныне каждый, кого в чем-то обвинили, имеет право на справедливый суд. А Рида позаботится, чтобы все говорили правду.
– А как это я их заподозрю? – Харрис была уверена, что Арсений все делает правильно и законы его наверняка справедливые.
Однако сейчас никак не могла постигнуть, каким образом эти самые законы помогут ей вернуть утерянные миски.
– Я тебе помогу, – весело хмыкнул Арсений, давно прислушивающийся к хлопанью входной двери, по его расчетам, уже пора бы появиться воинам с сообщением о приходе новоселов, – еще увидишь, как на ворах шапки горят.
– Сен… – встревожилась Аркстрид, – ты пока не настолько владеешь магией…
– Да причем тут магия, – правитель довольно ухмыльнулся, как приятно-то, что она о нем так беспокоится, – я и безо всякой магии разберусь.
Вряд ли представляют живущие по строгим законам военной бедности аборигены, сколько любителей чужого добра встречается среди строителей. Особенно в тех бригадах-однодневках, которые щедро поставляют на строительный рынок рабочей силы неофициальные фирмы. Если б прорабы не имели привычки держать в уме каждую доску и рулон обоев, вряд ли бы им удавалось закончить объект без убытков.
– Какая магия? – почему-то насторожилась Харрис. – Аркстрид, ты же раньше говорила…
Втора замолчала, обиженно уставившись на ведущую, не в силах даже на миг заподозрить свою воспитанницу во лжи и потому желая немедленно выяснить, откуда вдруг взялась у Сена эта проклятая магия. Ведь появись она раньше, все могло бы пойти по-другому…
Нет, теперь Харрис была даже очень довольна тем, как повернулись события… но чувствовать себя обманутой, обойденной в каких-то важных делах и решениях было не очень-то приятно.
– Харрис, – укоризненно уставились на нее похожие на крупные ягоды черенника глаза пришельца, – магия у меня начала проявляться всего один день назад, уже после того, как мы попали сюда. И, кстати, не только у меня, но не нужно пока об этом громко кричать. Возможно, ничего из этого и не получится… не люблю радоваться заранее.
– Там рыбаки пришли! – ворвалась на кухню одна из дежуривших у тропы молодых воительниц, и Парбин заторопилась было к выходу, но ее остановил невозмутимый голос Сена:
– Не очень-то они торопились! Парбин, ты кисель не допила, доедай спокойно, вместе пойдем. Не спеши, пусть не думают, будто они нам так уж нужны. И мясо не торопитесь жарить, сами пусть поработают, там все самые крепкие и здоровые парни остались, как мне говорили.
– А мы уже готовим завтрак… в домах кухни топим, – расстроилась Харрис, пославшая спозаранку домочадцев в каждый дом.
– Это правильно, только пусть твои девочки сами все не делают. Выберут хороших помощников и руководят. Да присматривают за справедливостью. Ненавижу крысятничество. А вот про беспризорных детей другой разговор…
– Так там же Урса с Иннуман! – так веско сообщила Харрис, что Арсений сразу заинтересовался: о чем это она?
– Они там и ночевали, а утром пришли и набрали четыре полные корзины еды. Жареного мяса, меда, молока, зерна… мы помогали отнести, – пояснила втора. – Урса детей голодными никогда не оставит.
– А кто же собаками занимается? – неожиданно стукнула в голову Арсения новая проблема. – Я вообще их что-то не вижу!
– Они целую ночь гуляли… – виновато опустила взгляд одна из воинов, сидевшая у стола, – пришли с набитыми животами… сейчас спят.
– Заримад, – оглянулся на министра охотничьего хозяйства правитель, – так не пойдет. Они нам всю живность в округе распугают. Думай, что делать будем, потом мне доложишь. Кстати, а им еще не жарко?! Может, пора стричь?
– Чего… делать?! – Глаза у вторы как-то разъехались.
– Ну, вы шерсть с них как-то стрижете ведь? Не ходить же им все лето в этой шубе! – вспоминая домашних овец и городских собачек, уверенно выдал землянин и едва не оглох от дружного хохота. – Ну и что такое смешное я вам сказал?
– Сен… – Голос Риды, наполненный лаской и смущением, подействовал на Арсения как большой фужер новогоднего шампанского, сразу слегка закружилась голова, и стало невероятно тепло. – Они же такие огромные и злые… я не понимаю, почему к тебе собаки отнеслись так… необычно, но тех, кто посмеет их стричь, они просто сожрут.
– И все? – с трудом выныривая из омута восхитительных ощущений, легкомысленно хмыкнул правитель. – Так дай им своего зелья, которым поливала меня в круге силы, и, пока они спят, мы всей кучей их острижем.