Искра
Шрифт:
От неожиданности мальчик дёрнулся, и его рука инстинктивно сжалась.
Пиксит мгновенно свернул и скрылся за тучами, унося Мину к следующему получателю.
Мина ела быстро, торопясь вернуться в комнату и написать ещё эссе. Её осенило, что можно воспользоваться почтовыми воздушными шарами: отправить их друзьям в другие школы стражей. Практически каждый ученик знал минимум нескольких стражей. «Может, удастся донести нашу мысль до всех стражей, не только молнии». Что будет, если они все откажутся участвовать в фестивале?
«Ему придёт конец».
Проглотив последний кусок, разрумянившаяся от успеха и воодушевлённая новыми открывшимися возможностями, она направилась к двери. Но выйти не успела: в обеденный зал, постукивая тростью, зашла профессор Уэррин, и ноги Мины приросли к полу. Директор любезно ей кивнула, но Мина только и могла что смотреть, как она пересекает зал и поднимается на платформу. Второй раз за неделю.
Все замолчали. Директору даже не пришлось привлекать внимание.
– Ученики, боюсь, у меня для вас неприятные вести, – начала профессор Уэррин и тяжело вздохнула, будто следующие слова стоят ей огромных усилий. Взгляд Мины заметался по лицам друзей и других учеников – все казались такими же обеспокоенными, как и она. Пиксит сместился поближе к ней. – В связи с недавней «активностью» в нашей школе премьер-министр и её советники решили ради всеобщей безопасности изолировать Школу Молнии Митрис до окончания фестиваля.
В зале резко зашумели.
«Изолировать? Что это значит?»
«Не знаю».
Судя по нарастающему гомону, этого никто не знал. Несколько зверей неуютно переминались с лапы на лапу и искрили сильнее обычного.
Профессор Уэррин подняла руку:
– Это значит, что ни один ученик или учитель Митриса не попадёт на фестиваль, ни как участник, ни как зритель.
Воздух задрожал от возмущённых возгласов и разочарованных стонов.
«Она не сказала, что фестиваль отменили. Просто он пройдёт без нас». Несколько учеников и даже пара учителей, среди которых была Вира, принялись кричать, но не на профессора Уэррин, а на Джикс, Киту и других, активно выступавших в поддержку эссе. «О нет».
Директор громко постучала тростью, и крики стихли, сменившись сердитым ворчанием.
– Все каналы связи со школой тоже временно прерываются. – Она подняла руку в ответ на очередную волну протестов. – Я знаю, что у вас у всех за пределами стен школы есть семьи. Не волнуйтесь, запрет не распространяется на важную корреспонденцию касательно здоровья и благополучия ваших родных и близких и другие сообщения чрезвычайного характера, но они все будут проверяться профессорами и в случае необходимости подвергаться вынужденным сокращениям. Доставка и отправка всех остальных писем не будет осуществляться до нового распоряжения. Речные корабли причаливать также не будут.
Новые крики.
– Запрет наложен до конца фестиваля, и премьер-министр постановила сдвинуть его дату на четыре дня вперёд, дабы не допустить никаких помех. Он пройдёт завтра. Я понимаю, что эти методы могут показаться кому-то из вас чрезмерными, но фестиваль – важное событие для поддержания морального духа всех алоррианцев.
«Завтра!» – ахнула про себя Мина. Но они успели связаться всего с горсткой стражей за пределами школы!
– Много людей долго и упорно трудились ради этого грандиозного события, которое должно принести радость и воодушевление всей стране, и премьер-министр не допустит, чтобы их усилия пропали даром из-за нелепых капризов кучки радикалов, не понимающих, о чём они говорят. – Взгляд профессора Уэррин скользнул по лицам Джикс и других друзей Мины и упёрся в Киту. Директор нахмурилась. – Надеюсь, эти беспрецедентные ограничения заставят вас хорошенько подумать над своим поведением. У каждого действия есть последствия. Идеи – ошибочные, пагубные, вредительские и опасные идеи могут ранить не хуже кулаков. Мне очень жаль, что несколько человек испортили праздник для столь многих. – И она стремительно удалилась.
И трёх секунд не прошло с её ухода, как зал взорвался криками. Вира с воплями, что Кита, Джикс и им подобные всё испортили, бросилась на них прямо по столам во главе своих разъярённых сторонников. Кита, Джикс и ещё с дюжину учеников дали им бой, упрекая в узколобости и эгоизме. Звери не остались в стороне и тоже пошли стенка на стенку, рассыпая во все стороны искры.
Одни учителя призывали всех успокоиться, другие, как Вира, были в самой гуще схватки. Мина, не в силах убежать и вообще пошевелиться, смотрела, как дерутся ученики и звери – на полу, на столах, на металлических лестницах, свисая с цепей и других предметов.
«Это я во всём виновата, – в ужасе подумала она. – Это всё из-за меня».
Пиксит рядом с ней рычал и искрил: «Я хочу помочь!»
«Нет! Так ничему не поможешь!»
«Они наши друзья!» Взвыв, Пиксит бросился в бой, и руку Мины обожгло болью, когда другой зверь его укусил.
«Пиксит!» Она было шагнула вперёд… и тут её взгляд упал на профессора Дано, прижавшегося к огромной статуе грозового зверя. Металлический зонт-трость, который носили с собой все профессора, вряд ли спасёт его, если в зале начнут бить настоящие молнии. «Ему нужно срочно уходить отсюда!»
Но он не предпринимал попытки уйти. Вместо этого он поманил её к себе.
Держась стен, Мина поспешила к нему.
– Мы с тобой оба слишком тихие, чтобы эти буйные головы обратили на нас внимание, – сказал профессор. – Но если ты попросишь своего зверя взлететь на статую и зареветь во весь голос, этого должно хватить. Прошлая директриса установила в голове статуи громкоговоритель. С ним его все услышат.
«Пиксит?» – мысленно позвала Мина.
«Мина, они швыряются картошкой!» – В его голосе восторг мешался с возмущением. Его возбуждение отдавало кисловатой сладостью. Он ещё никогда не принимал участие в драке. Как и она.
Она повторила ему просьбу профессора Дано: «Сможешь зареветь достаточно громко?»
«Сейчас узнаем!»
Он подлетел к каменному зверю и, сев ему на макушку, точно между золотыми глазами, отвел назад голову, распахнул пасть и заревел. Громкоговоритель усилил его в несколько раз, заглушив все крики, вопли и визг.
На краткий миг все застыли в недоумении.
Воцарившуюся тишину нарушил профессор Дано:
– Теперь, когда вы все меня слышите, я приказываю вам вернуться в свои комнаты. Мы защитники Алоррии. Мы не сражаемся друг против друга. Разошлись все!