Искра

Annotation

Новогодний подарок))) Зимняя северная сказка по мотивам легенд и преданий жителей Крайнего Севера и Дальнего Востока. В стойбище около Круглого озера умирал старый шаман... Текст под редакцией М.Ровной

Далин Макс Андреевич

Далин Макс Андреевич

Искра

Искра

Солнце покидало семь тундр, и злые зимние псы откусывали от короткого дня кровоточащие закатами куски в ту пору, когда в стойбище у Круглого озера умирал старый шаман.

Все дурные знаки сошлись вместе: и луна вставала над двухголовой сопкой в красном мареве грядущего холода и грядущей боли, и вдруг покраснел мох на камнях у того места, где вертлявая речка впадает в Круглое озеро, и крачки воплями рвали душу. Но старый шаман, Тихая Птица, и так знал - духи сказали ему - и дети Ворона тоже знали.

Знали, что остаются без защиты: маленький бедный род на очень большой холодной земле. Знали, что зло, которое издавна Тихой Птицы боялось, никуда не ушло, а только отползло за круг человеческих жилищ, притаилось там, караулит оттуда, ждёт, когда больной старик, мудрый и сильный даже в свой смертный час, наконец, закроет глаза навсегда. Вот тогда-то и будет детям Ворона погибель.

А хуже всего - что никому Тихая Птица бубен не оставлял, никому келе своих - духов своих, сумеречных своих медведей - не оставлял. Просил Железный Топор - а шаман ему сказал: "Не удержишь ты медведей моих - съедят они тебя. Жена твоя одна останется с детьми". Просила Брусника - отказал шаман и Бруснике: "Ты бы удержала, - сказал, - да не терпят мои медведи женской руки. Не дадутся, в тундру уйдут. А уйдут в тундру - быть большой беде: станут они людей жрать. Прости".

И сидели старики возле Тихой Птицы - потерянные. Огонь в очаге еле тлел, темно было в тордохе шамана - и от дыхания смерти холодно. Страх души засыпал, как снег.

– Как же быть тогда?
– Железный Топор голову в плечи вжал, кухлянку за ворот подтянул вверх, словно мёрз.
– Делать-то - что же?

Вздохнул Тихая Птица. Лицо - выветренная скала, серое, в трещинах. Веки отяжелели. Но как открыл глаза - все увидали: взгляд - словно угли под пеплом.

Ещё светится.

– С собой заберу, - ответил.
– К своей нарте привяжу. А отвяжу тогда, когда им в Срединном мире хозяин найдётся. Только соберите, как следует, упряжку мою, чтоб легко мне доехать, чтоб ничего не потерять.

– Не сомневайся, - Тальник сказал. Дым выдохнул - от дыма весь в тумане, как сопка. Трубку положил.
– Самых резвых оленей запряжём. А нарту отдам - свою. Счастливую. Сын мой может поднять и на плечо положить - лёгкая.

Снова вздохнул Тихая Птица - и тень по лицу прошла. У стариков дыхание занялось - но шаман Срединный мир ещё не оставил.

– Рыбьей крови глоток дайте мне, - сказал.
– И бубен дайте. Следы поищу... в последний раз.

Переглянулись старики - но рыбьей крови дали и бубен протянули. Не мог Тихая Птица даже привстать, но рыбьей крови отпил - маленький глоток - и бубен взял, без колотушки, кончиками пальцев стукнул в тугую кожу.

– Ворон, - сказал.
– Ворон летит за мной. Скоро будет здесь. А следы я вижу. Ты, Тальник, мне Раннюю Зарю приведи. Молодую вдову. Это её следы.

Тальник резво вскочил, как юноша. Торопился. А прочие - удивились.

– К чему - Раннюю Зарю?
– удивился Железный Топор.
– Маленькая женщина, жалкая женщина, несчастная. Без мужа и детей, без родни, одинокая. Откуда следы?

– Сверху, - выдохнул Тихая Птица. Глаза прикрыл, прошептал чуть слышно: - Отдыхать стану.

И пока не привёл Тальник Раннюю Зарю, то ли дремал старый шаман, то ли с келе своими молча беседовал. Старики и дыхания-то его не слышали.

Но как вошла в тордох бедная вдова - шаман тут же очнулся. А Ранняя Заря присела рядом, согнулась, как былинка под ветром. Глаз поднять не посмела.

А шаман сказал ясным голосом:

– Ты, женщина - не бойся. Пройдёт зимняя темень, вернётся солнце - будет сын у тебя.

Покачала вдова головой.

– Погас мой очаг с тех пор, как муж умер. Уже давно в нём огня не разводили...

Шаман улыбнулся еле заметно.

– Обманываешь, женщина. Чая нет - бруснику завариваешь, но огонь горит, - и до дырочки на её малице легонько дотронулся.
– Разговариваешь с огнём.

Вдова отпрянула.

– Старая малица, линялая малица, на похоронах мужа прожгла, а новых шкур нет...

– Может, отец ребёнка - и Хромой Волк, муж твой, - шаман сказал. Вроде, даже легче задышал.
– А может, и сам огонь. Очень может быть, что сам огонь. Серый летучий пепел осел в твои следы. Вернётся солнце - будет сын у тебя. Солнечная искра. Искра костра. Живой огонь. Сильный человек. Вырастет - будет заступником рода... Всё я сказал.

Глаза закрыл и дышать перестал.

И Ранняя Заря задохнулась. В этот миг почувствовала шаманову правоту.

Может быть, и умерший муж - ребёнку отец. А может, и огонь, в который её слёзы капали. Если уж сам Тихая Птица не знал - теперь никто не узнает.

***

Когда сходила на мир долгая ночь, уехал Тихая Птица в Нижний мир на отличных оленях. Богатый человек, Чёрная Скала, самых лучших оленей подарил, чтобы путь старого шамана был лёгок. А нарту Тальник дал, и за тем, как последнее пристанище шаману готовили, Тальник смотрел. Ладонью гладил стенки могилы - лишь бы ни камешка не выпало, лишь бы ни сучка, ни корешка не попалось, чтобы не зацепилась беда, не задержалась хворь. Чтобы ничто не помешало Тихой Птице своих сумеречных медведей к нарте привязать. Добрый был великий шаман Тихая Птица - но умер, а коль так, ничего теперь от него не зависит в Срединном мире.

Все дети Ворона его провожали. Ранняя Заря одна стояла в стороне, отвернув от ветра лицо. Думала, что будет теперь. Чем будет кормить дитя - да какое дитя, сына огня! И кто из мальчика сильного охотника и воина воспитает - без отца. И как сможет эта искорка жизни защитить целый народ.

Ей самой защита нужна.

Стояла Ранняя Заря в стороне, сама себя обхватив руками. Неподвижно - только иногда слёзы пальцами снимала с ресниц.

Но после похорон к ней в пустой тордох, покрытый потёртыми шкурами, Тальник зашёл. Брусок чая принёс, оленью ногу и жира горшочек. Молча положил на поставец, к очагу. Ранняя Заря взглядом поблагодарила его - поняла.