Чтение онлайн

— Чтобы принять такое решение, мне нужно время. Я никогда не занимался ничем подобным, и если допущу оплошность…

— Господин Эльдштерн, — Раухель впервые за разговор позволил себе перебить собеседника, — вынужден сказать, что времени сейчас нет ни у вас, ни у меня. И только от вас зависит, что я предам огню: этот листочек со свидетельством госпожи Морнераль или бесценный экземпляр исследований запретной темы, будоражившей умы алхимиков, не побоюсь этого сказать, всего мира. Подумайте о племяннице, в конце концов.

Старик вздохнул, утёр пот со лба, скривился и нехотя проговорил:

— Хорошо. Я согласен на ваши условия. Только, прошу, не причиняйте вреда Рие.

— Мудрое решение, господин Эльдштерн.

Лист бумаги с подписью Иды Морнераль охватило пламя.

Инквизитор Нокс не спешил. Он почти отпустил поводья, чтобы не загнать церковную лошадь раньше времени, и благодарное животное шло простым шагом. Лишь изредка слышалось фырканье, когда случайной мухе удавалось сесть на нос или залететь в ноздрю.

Грегориону нечасто случалось уезжать так далеко от Энгатара. Его обычный день состоял из раннего пробуждения, упражнений с оружием и чтения, утренней и вечерней трапезы. Читать инквизитор любил, и церковным служащим часто доводилось видеть его в церковной библиотеке, где Нокс засиживался перед свечным огарком до поздней ночи. Догоревшая свеча означала, что пришло время отхода ко сну.

И даже в вопросах досуга он не давал себе поблажек и не ослаблял самодисциплины. Старый подслеповатый библиотекарь точно знал, когда в проёме двери появится громадная фигура Грегориона Нокса, и не давал бы никому занимать личную скамью инквизитора, укреплённую стальными скобами, если бы кто-то в принципе осмелился сесть на неё. Каждый раз, когда солнце начинало освещать окно рыжим закатным светом, он, не отрываясь от дел, слышал тяжёлые шаги, а после и короткий скрип скамьи. Когда же инквизитор заканчивал чтение, то как раз приходило время закрывать библиотеку, и час этот был одним и тем же каждый день.

Так что Грегорион, вопреки сплетням, привык занимать разум в свободное время, но сейчас ему не оставалось ничего иного, кроме как глядеть по сторонам и размышлять. Он предавался воспоминаниям о былой службе и, конечно, о послушнице Марте, что была единственным родным для него человеком, и тем единственным, что тянуло его назад.

В лицо подул прохладный ветер, облака становились всё гуще и темнее. Инквизитор нехотя дёрнул поводья, лошадь недовольно ускорила шаг. «Прости, — мысленно проговорил он, — но под дождём нам обоим придётся несладко». Грегорион не понаслышке знал, как в это время года размывает дорогу: не раз он и сам помогал вытаскивать из грязи застрявшую телегу, удивляя торговцев своей недюжинной силой.

Теперь же обозы встречались инквизитору редко. Он уже давно оставил позади Моирвен, а после сошёл с Золотого тракта, чтобы сократить путь. Грегорион миновал мрачный замок Висельное древо, вотчину дома Альвбейнов, где лорд Годерик Альвбейн предоставил ему ночлег. Следующую ночь он провёл в крепости Златое сердце, что стояла на переправе через великую реку Атер. Теперь же, в Атерланде, он мог остановиться в одной из деревень, которых было великое множество в этих плодородных землях, издревле управлявшихся домом Скайнов.

Именно такое поселение вскоре показалось, когда инквизитор преодолел небольшой травянистый холм. Первые мелкие капли дождя уже блестели на лошадиной шкуре, когда Грегорион въехал в деревушку, ловя на себе удивлённые и почтительные взгляды крестьян. Инквизицию в этих краях уважали. Конечно, боялись, но больше всё-таки уважали.

Частокола, столь обычного для более диких мест, здесь не было: жители не боялись ни разбойников, ни гоблинов. С высоты своего роста, да ещё и верхом, инквизитору было хорошо видно округу и, заметив среди красивых ухоженных домов корчму с коновязью и яслями, он поспешил туда. Ему навстречу вышел молодой улыбчивый парень, который помог расседлать лошадь и пообещал хорошенько её накормить. Грегорион попытался было дать ему монетку за труды, но тот отказался наотрез, сказав, что помогать служителю церкви для него уже великая честь. Инквизитор не стал упорствовать и отправился в корчму.

Конечно, Грегорион мог бы пойти и в часовню, она наверняка здесь была, но решил для себя, что после дороги необходимо подкрепить силы, а пища духовная может и подождать. В конце концов, он просто устал от каменных стен храма ещё в Энгатаре, хотя и не желал себе в этом признаваться.

— Право дело, бывали у нас служители церкви, но такого великана я ещё не видывал! — радостно восклицал румяный краснощёкий корчмарь с поредевшей от возраста кучерявой шевелюрой, поднося третью порцию овощной похлёбки к столу инквизитора. — Знаете, у нас считается это благостной приметой.

— Что считается? — пробасил Грегорион, не поднимая взгляда.

— Приезд служителя церкви, конечно же, храни нас Трое! Люди это любят. Да и урожай, знаете ли, богатый по осени собирают, коли священник или из инквизиции кто остановится, хотя бы даже коня напоить.

— Хм, — инквизитор отломил кусок хлеба и принялся за еду.

— А прошлым годом, не поверите, сам патриарх мимо проезжал! — не унимался корчмарь. — Так у сестры моей тыква уродилась… Что этот самый столик! Во! Вчетвером подымали!

Грегорион безмолвно продолжал трапезу.

— Ну, вы ешьте, ешьте! Наседать не буду. Но ежели что понадобится, только кликните! — быстро проговорил корчмарь и, смахнув со стола крошки, с восторженным видом удалился по своим делам.

«Беспокойный же здесь люд, — подумал Грегорион, — но церковь привечают. Это хорошо». Разделавшись с похлёбкой, он покинул заведение, кивком поблагодарив хозяина, чьего лица не покидала подобострастная улыбка. Инквизитор покинул корчму и решив, что теперь не лишним будет и в часовню заглянуть.

Высокий белокаменный храм найти было нетрудно, однако внутри оказалось пусто. Тем не менее, заброшенным он вовсе не казался: пыли не было, целые ни разу не зажжённые свечи у алтаря, купель в виде чаши с чистой свежей на вид водой. Куда же все подевались?

Тяжёлые шаги инквизитора отдавались в стенах храма гулким эхом, и если бы кто здесь и был, то непременно бы уже показался. Хмыкнув, Грегорион направился к выходу и услышал голоса и шум, доносящиеся с улицы. Он увидел спешащих куда-то людей, которые, видимо, побросали все свои дела. Там были женщины в передниках, мужики с граблями и мотыгами на плечах, даже крепкий чернобородый мужчина в кожаной заляпанной кровью робе, судя по всему, мясник. Грегорион пошёл следом и вдруг ощутил, как кто-то врезался ему в спину.