Искупление
Шрифт:
— Как же так, Иерарх! — язвительно произнёс он, кривляясь. — Ведь даже тень бесплотная, и та не смогла бы… Ха-ха-ха! Ты проиграл, Иерарх! Пророк воскрес! Воскрес!! Слава пророку!
Но Жрец не видел более ничего — ничего, кроме глаз ненавистного Адуса. Тот стоял, всё так же гордо сложив руки на груди, с лицом, залитым кровью… Он улыбался, но не злобно, не мстительно, а — от счастья, простого, бесхитростного счастья. В последний раз скрестились взгляды обоих врагов — теперь уже в открытой схватке.
«Ты торжествуешь, раб», — говорил тускнеющий взор Иерарха.
«Торжествует истина, Жрец, — мысленно возразил казначей, — и ты помог ей в этом торжестве».
«Будь ты проклят, раб!»
«Смирись с судьбой, Жрец. Пророк воскрес — именно ты открыл людям глаза на сие. Уверуй же в него, и ты обретёшь покой».
«Но если бы он не воскрес!»
«Он не мог не воскреснуть».
«Я ненавижу тебя, раб!»
«Ненавидишь раба? Значит ты сам — раб! Мы квиты, Жрец. Впрочем…»
Адус шагнул навстречу врагу. Рука его метнулась вперёд: тридцать монет выплеснулись в лицо некогда гордому Иерарху.
— Теперь мы квиты, Жрец.
Он круто повернулся и быстро зашагал сквозь толпу — туда, где голые скалы обрамляли бесплодную пустыню и тянулись до самого горизонта. Люди в смятении расступались, давая дорогу этому странному человеку. Кто же он — негодяй, безумец, святой?.. Но лишь проходил Адус, как тут же смыкалось за спиной его людское море, и всякая память о нём изглаживалась из сердец человеческих. Одинокий путник, не имеющий земного пристанища — скользнёт по нему взор, и тут же забудет.
Ликующая толпа возносила Богу Единому благодарственные молитвы, снова гремел голос благочестивого Алкомора, соловьём разливался сбросивший тень свою Вифокур. Восторг переполнял сердца людей, и никто не обращал более внимания на поверженного Иерарха.
— В Обитель, — прошептал Верховный Жрец, и величественная процессия тронулась в обратный путь. Веки его смежились, он впал в полузабытье.
Кто-то коснулся руки его. Жрец открыл глаза. Телохранитель стоял перед ним.
— Прости, повелитель…
— И ты смеешь являться на глаза мои! — гневно крикнул Иерарх, но лишь старческий клёкот вырвался из горла его. — Ты, не исполнивший воли моей!..
— Взгляни, повелитель.
Телохранитель кивнул на одинокого путника, удалявшегося по тропинке — прочь от Священного Города.
Ярость сдавила грудь Иерарха.
— Он!..
Телохранитель склонился в смиренном поклоне.
— Прикажи, повелитель, и я сделаю это сам.
— Тебе мало одного приказа?!
— Считай, что он уже мёртв.
Верный слуга исчез.
16.
«Свет Истины наконец пролился на грешную землю! Ты воскрес, Учитель, воскрес из мёртвых! Сбылось пророчество твоё, и нет больше сомнений в сердце верного Адуса. Торжествуй же, ибо слово твоё не умрёт никогда, и тысячи лет спустя люди будут внимать ему, благоговея.
Ладонь моя пуста! Значит, нет на мне больше крови твоей, Учитель? Нет больше греха в душе моей?.. Истина открылась мне, и с нею обрёл я свободу. Смотри, Учитель, я свободен!
Где искать мне пристанища? В Священном Городе, где глупцы проклинают имя моё? где клеймят предателем бродяги? где псы воют мне вослед? Так нет же! Я пойду за солнцем — пусть оно укажет мне путь. И если усталость одолеет меня, и упаду я средь бесплодных скал — так ли уж важно сие? Ибо ты, Учитель, есть мой истинный путь…»
Так думал Адус, озарённый счастливой улыбкой. Бодро шагал он по каменистой тропе, радостью переполнялось сердце его.
И не ведал он, что кошкой крался сзади убийца, что уже сверкнул на солнце острый клинок…
Что холодная сталь вонзалась уже между лопаток — в самое сердце его…
Солнце померкло — но не померк Свет Истины.
Октябрь 1991 — март 1992 гг.
Москва