Чтение онлайн

Шёл уже десятый день, как Вождь погрузился слишком глубоко и они перестали его слышать и воспринимать, но девушка верила, что всё будет хорошо.

Она переживала только о том, получится или нет у Вождя, приволочь новенького и надёжно и качественно прибить его за хобот к Бездне.

Тра никому не рассказывала, но её первые мгновения/годы/такты, которые она провела в этой, на самом деле уютной и мягкой тьме, были чудовищно тяжелы.

Вот она ведёт бой, отстреливаясь от наседающих на их Вестника Апокалипсиса шургов, машина маневрирует, вся группа занята делом. Все собраны. Всё идёт по плану. Неожиданно на неё сверху как будто выплёскивают звёздную плазму, тяжёлую и горячую настолько, что это даже осознать невозможно, и ей кажется, что тело уже испарилось и сгорают в прах не только кости и зубы, но и сама душа распадается жирными хлопьями пепла. В тот момент никакого выхода уже не было и девушке осталось только осыпаться на дно мироздания ещё одной незримой крупинкой, как в ярко пылающей и слепящей боли появилась чёрная воронка, в которую затягивало что-то знакомое, родное, прохладное и пахнущее домом. Ничего не соображая, желая лишь избавить себя от раздирающей на части боли, Тра уцепилась за этот образ и ушла в водоворот вместе с ним.

Ушла, чтобы почти раствориться в бездонной и равнодушной тьме. Только чудо или случай, позволили девушке выжить. Эмоции, чувства и желания, её и Варписа, как оказалось впоследствии прицепившись к которому она и попала сюда, наполнили эту тьму и уничтожили равнодушие, заменив чем-то иным. Любопытством, осторожным интересом, ленивым дозволением жить. Так как любое «быть» лучше, чем «не быть». Как оказалось, для Бездны это тоже работало.

Бездонная голодная тьма в первые мгновения/годы/такты чуть не выпила её до дна, лишив всех знаний, эмоций и желаний. Но чудо произошло, и в какой-то момент Тра поняла, что больше не распадается, наполняя Бездну жизнью.

С тех пор Бездна обрела что-то похожее на жизнь и сознание, переняв, как казалось девушке, некоторые её черты. Отчего казалась роднее и теплее, чем даже одеяло из верблюжьей шерсти и кружка горячего чая холодным зимним вечером.

Именно поэтому Тра переживала, как примет Бездна нового жильца, ведь на командира этой группы внутренний зверь Тра не просто просыпался и скалил зубы, он требовал его уничтожить немедленно. Вырвать сердце и сожрать его, пока оно бьётся!

Капитан Конев умер, проявив колоссальную силу духа. Так называемая оплата проживания Блесны была внесена в полном объёме. Даже я бы сказал, в избыточном.

Всё, что я от него хотел, он старался выполнять. Стремиться, желать, думать, воспринимать и не воспринимать. Оценить, какие желания и мысли как именно повлияли на процесс, было сложно, так как это был лишь первый опыт, а он, как известно, сложный самый. И хорошо, что он был с «партнёром», замотивированным на результат.

Твёрдо сказать я могу лишь одно. Шлейф, наложенный на Бездну, при определённой концентрации, очень негативно влияет на жизнедеятельность обычных, хоть и немного изменённых, организмов. Человек — очень хрупкое существо. Конев рассыпался на копеечки немного раньше, чем я планировал, но это не сильно повлияло на результат. Уже потом, приходя в себя и делая выводы, я понял, что эти самые копеечки, на которые Конев был разложен в процессе, в текущей ситуации забрать в полном объёме я бы не смог ни при каких условиях.

Борясь за нового жильца, пытаясь изо всех сил охранить сознание капитана в первозданном виде, пытаясь не упустить ускользающее сокровище, стремясь всеми силами вложить/закрепить/гармонизировать в Бездну новое ядро Совершенства, я зашёл слишком глубоко во тьму.

Чёрт возьми! Я ощущал себя маленьким мальчиком, бегущим по щиколотку в воде вдоль берега океана и ловящим падающие с неба снежинки. Миллионы и миллиарды крошечных крупинок замёрзшей воды падали с серого, как будто налитого свинцом, неба и, касаясь чёрной воды океана, растворялись в ней без остатка. Я же бежал под стеной падающего снега и пытался поймать хоть что-то. Я даже ртом пытался ловить снежинки, но они мгновенно таяли, теряя индивидуальность и превращаясь в безвкусную воду. Снежинки не таяли только на моих ладошках. Но какая часть огромного снегопада, многокилометровой полосой обрушившегося на побережье, может поместиться на маленьких детских ладошках?

Убегая же всё дальше и дальше вдоль берега океана и пытаясь поймать как можно больше разных снежинок, я, в конце концов, умудрился ещё и заблудиться, как бы парадоксально это ни звучало и не ощущалось. Вроде же берег — с одной стороны вода, с другой суша — как тут заблудиться? Сколько пробежал в одном направлении, столько же пробеги и обратно. Но не тут-то было.

Куда ни глянь, вокруг была вода. Берег исчез и только чёрная вода, всюду по щиколотку, меня окружала. Вода и жадный шёпот.

«Дай, дай, дай».

«Останься, останься, останься».

Окружающая вода требовала, чтобы я высыпал две последние горки снега, скопившиеся у меня в ладонях. Оставил ей эту новую/интересную/необычную жизнь, сам же сходил и принёс ещё. Принёс ещё много-много снегопадов, содержащих так много индивидуального, уникального и нового для океана. Но пока я не оставлю то, что уже принёс, уйти у меня не получится.

Не получится! Ха!

Коля Бардин с раннего детства слушался только маму с папой и делился игрушками только с сёстрами! Никакие океаны для него не указ!

Кажется, я бродил по щиколотку в воде целую вечность. От усталости дрожали согнутые в локтях руки. С бараньим упрямством и детской жадностью я следил за маленькими пригоршнями снега, не давая ни единой снежинке скатиться с ладони и упасть в воду. Злость отгоняла приступы страха, то и дело вылезающие и призывающие сдаться и отдать то, что требуют.

Как я смог найти дорогу назад, я не знаю. Но внутреннее спокойствие и уверенность, что всё получится, не давали мне опустить руки и сдаться.

Всё получилось. Полоска суши появилась совершенно неожиданно. Просто в очередной шаг нога утонула в холодном и сыром песке.

Берег.

И только в спину неслось уже ещё более жадное, но уже не такое уверенное и равнодушное: «Вернись! Отдай!»

Оказавшись в родной и уютной Бездне, я слепил из того снега, что принёс небольшой снежок и, размахнувшись, запустил его во тьму.

Живи/расти/развивайся!

И только после этого меня отпустило.

Полный апгемахт!

Я лежал на кушетке в медпункте, невидящим взглядом смотрел в потолок, пытался осознать произошедшее и делал вялые выводы.