Чтение онлайн

– То-то и оно. Так не должно быть – ты вовсе не должен ждать.

– Грейс. – Он кладет ладонь на мою щеку. – Ты провела сто одиннадцать дней, заточенная в холодный камень, чтобы отвести угрозу от всех нас. Если ты думаешь, что я неспособен ждать столько, сколько будет нужно, чтобы тебе снова стало хорошо со мной, то ты и вправду не понимаешь, как сильно я тебя люблю.

Дыхание перехватывает, сердце замирает.

– Джексон. – Я едва могу выговорить его имя из-за огромного кома, который давит на мои голосовые связки.

Но он только качает головой.

– Я ждал тебя целую вечность, Грейс. И вполне могу подождать еще.

Я подаюсь к нему, чтобы поцеловать, но то прекрасное, что связывает нас, вдруг ни с того ни с сего превращается во что-то иное. Нечто такое, отчего мои ладони становятся скользкими от пота, а горло сдавливает страх.

У меня падает сердце, на глаза наворачиваются слезы, дыхание перехватывает. Меня беспокоит мысль не о том, как долго Джексон будет ждать, а о том, буду ли я когда-нибудь готова. Смогу ли когда-нибудь отыскать обратный путь к этому чудесному парню, который так легко похитил мое сердце и смог безраздельно им завладеть.

Что же это такое? Что внутри меня заставляет чувствовать себя так странно? Вообще-то мне и раньше доводилось слышать внутри себя некий голос, предупреждающий об опасности, говорящий мне, что делать в ситуациях, в которых я совершенно терялась. В ситуациях, которые я и представить себе не могла.

В прошлом я была абсолютно уверена, что этот голос – всего лишь выразитель мыслей, которые улавливало мое подсознание, но которые мой разум осмысливал только потом. Но что, если это был голос живущей во мне горгульи? Флинт как-то сказал мне, что его дракон разумен и что мышление этого дракона существует отдельно от его человеческой ипостаси. Не так ли бывает и у горгулий?

Откуда ни возьмись, внутри меня вдруг поднимается иррациональный гнев. Гнев на живущую во мне горгулью. На Лию и Хадсона. На саму судьбу за то, что она сотворила все то, что и привело меня к сегодняшнему дню.

Я хочу сказать что-нибудь, сама не знаю что – что-нибудь такое, что могло бы объяснить те несуразные чувства, которые бушуют во мне сейчас, – но он качает головой прежде, чем я успеваю произнести хотя бы одно слово.

– Это нормально.

– И вовсе это не…

– Это естественно, – твердо говорит он. – Ты же вернулась всего четыре часа назад. Так почему бы тебе не сделать себе поблажку?

Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, мелодия звонка звучит опять. Несколько секунд спустя коридоры наполняются толпами учеников, одетых в черно-фиолетовую форму. Они стараются держаться от нас подальше – это обычное дело, когда Джексон рядом со мной, – но это вовсе не значит, что не перешептываются украдкой, глазея на нас двоих, будто на моделей на подиуме.

Джексон неохотно отстраняется от меня.

– Какой у тебя следующий урок? – осведомляется он, отпустив мою руку.

– Изобразительное искусство. Я как раз собиралась забежать в мою комнату и одеться, чтобы пройти туда через кампус.

– Понятно. – Он делает шаг назад, и в его темных глазах отражается понимание. – Дай мне знать, когда ты захочешь воспользоваться коротким путем. Ты не должна ходить там одна. По крайней мере, не в первый раз.

Я хочу сказать ему, что это пустяки, но останавливаю себя. Потому что это не пустяки. И потому, что сейчас мне бы очень не хотелось спускаться туда одной, не хотелось идти мимо двери, ведущей в то подземелье, где меня едва не принесли в жертву по милости этой душегубки, Лии, и Хадсона, ее дружка и еще большего душегуба, чем она.

Поэтому, вместо того чтобы возразить, я просто говорю:

– Спасибо, – и встаю на цыпочки, чтобы поцеловать Джексона в щеку.

В нескольких футах от нас внезапно раздается оглушительный визг, и мы в испуге отскакиваем друг от друга.

– ОООООООО! ГРЕЕЕЕЕЕЕЕЙС!

Поскольку этот визг я узнала бы всегда и везде, я смотрю на Джексона с невеселой улыбкой и отхожу на пару шагов назад за мгновение до того, как в бок мне врезается моя кузина Мэйси.

Она заключает меня в цепкие объятия, чуть ли не прыгая от восторга, и верещит:

– Ты и вправду здесь! Я не позволяла себе поверить в это, пока не увидела тебя собственными глазами! Я искала тебя везде!

Джексон подмигивает мне и одними губами говорит:

– Напиши мне потом на телефон. – После чего вливается в толпу.

Я киваю и, повернувшись, обнимаю Мэйси и даже прыгаю на месте вместе с ней. Чувствуя, как крепко она прижимает меня к себе, радуюсь, что у меня есть такая сестра. И не могу не думать о том, как здорово мне ее не хватало, хотя до этой секунды я этого и не осознавала.

– Как ты? Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Выглядишь ты хорошо. Какой у тебя сейчас урок? Ты не можешь его прогулять? Я скопила целый галлон вишневого мороженого в морозильнике моего отца – прятала его там понемножку уже много недель, ожидая, когда ты вернешься.

Она отстраняется, улыбается мне и обнимает меня опять – с еще большим энтузиазмом.

– Я так рада, что ты вернулась, Грейс. Мне так тебя не хватало!

– Мне тоже тебя не хватало, Мэйс, – отвечаю я, когда она наконец отпускает меня. И поскольку я понятия не имею, с чего начать, то говорю первое, что приходит мне в голову: – Ты перекрасила волосы.

– Что? О да. – Она улыбается мне и запускает руку в свои короткие розовые волосы, подстриженные в стиле «пикси». – Я сделала это несколько недель назад, когда скучала по тебе. Так сказать, в твою честь.

Разумеется, в мою честь, ведь она все еще считает, что ярко-розовый – это мой любимый цвет…

– Смотрится обалденно, – говорю я ей. Потому что так оно и есть. И потому что она самая лучшая двоюродная сестра и подруга, какую только можно пожелать.

– Так какой же у тебя следующий урок? – спрашивает она, таща меня за собой по вестибюлю к лестнице. – Потому что думаю, тебе надо забить на него и пообщаться со мной у нас в комнате.